В присутствии врага
Шрифт:
— Какое отношение имеет пшеница к Шарлотте Боуин? — спросила Барбара. — При вскрытии ничего не…
— Подождите, — попросил ее Робин. Было ясно, что для него наступил звездный час победы. И ему хочется насладиться им на все сто процентов.
Он побывал везде, объяснял Робин. На западе — до самого Фрешфорда, на юге — до Шафтсбери, но поскольку у него появилось некоторое представление о том, что надо искать, благодаря кирпичам и майскому шесту, упомянутым девочкой — не говоря уж о пшенице — поиски охватывали огромную территорию, но не такое уж огромное количество объектов. И все же, так или иначе, ему пришлось
— Куда мы едем? — спросила Барбара. Они мчались по неосвещенной дороге, по краям которой стеной стояли деревья.
— Недалеко, — бросил он.
Когда они миновали деревню — десяток кирпичных домов с соломенными крышами — она рассказала ему обо всем, что произошло за это время в Лондоне, перечислила все подробности, полученные от Линли. И когда она закончила рассказ, не забыв ничего — от идентичности отпечатков пальцев до поиска бродяги, то в заключение сообщила ему об исчезновении Лео Лаксфорда.
Робин Пейн вцепился в руль.
— Еще один? — переспросил он. — На этот раз мальчик? Что же это происходит?
— Он может быть в Уилтшире, как и Шарлотта.
— Когда он пропал?
— После четырех дня, — она видела, как, нахмурившись, он что-то обдумывает.
— Что? — спросила она.
— Я просто подумал, — Робин переключил передачу, они свернули налево, двигаясь теперь на север по узкой дороге с указателем Грейт-Бедуин. — По времени не совсем совпадает, но если он — как там его зовут?
— Лео.
— Если Лео похитили около четырех, я подумал, его могли спрятать там же — там, где прятали Шарлотту. И если бы похититель успел перевезти его до того, как я туда добрался… Я бы сам нашел его — прямо на месте, — он махнул рукой в темноту за лобовым стеклом. — Но его там не было, — он с шумом выдохнул. — Черт, может, это совсем и не то место и я понапрасну потащил вас среди ночи — вдруг все окажется пустым номером?
— Это будет у меня не первый пустой номер за сегодняшний день, — сказала Барбара. — Но на этот раз хотя бы в приличной компании, так что давай уж доиграем до конца.
Дорога еще сузилась и превратилась в проселочную. Фары высвечивали только колею, обрамлявшие ее с двух сторон, увитые плющом деревья и границу чьих-то фермерский владений, начинавшихся сразу за деревьями. Поля здесь, как и в Эллингтоне, были покрыты высокими всходами, но, в отличие от Аллингтона, они были засеяны не травами на фураж, а пшеницей.
На подъезде к следующей деревне дорога сузилась еще больше. У самого края дороги, на пологом склоне показались разбросанные то там, то тут домики. Потом их стало больше, и они образовали еще одну кирпично-соломенную деревню, где дикие утки кряквы дремали на берегу пруда, и паб под названием «Лебедь» закрывался на ночь. Его последние огни погасли, когда Робин и Барбара проскочили мимо, двигаясь все так же на север.
Примерно в полумиле за деревней Робин сбавил скорость. Когда он сделал поворот направо, дорога оказалась настолько узкой и заросшей, что Барбара подумала, что не заметила бы ее среди ночного ландшафта, будь она одна. Затем дорога, вся в выбоинах, обозначенная с одной стороны блеском проволочного заграждения, с другой — шеренгой серебристых берез, резко пошла на подъем. Поле за изгородью сплошь поросло сорняками.
Они
Тропа закончилась у проволочной изгороди с двумя столбами и старой покосившейся калиткой из жердей. К этой калитке и повел Робин Барбару. Но предварительно он порылся в багажнике «эскорта», вынул из него фонарик и передал ей. Сам же взял походную лампу и, качнув ею, сказал:
— Сюда, пожалуйста.
Это «сюда» провело их через старую калитку, которую Робин отпихнул в бугор высохшей грязи. За воротами был выгул для овец, в центре которого вздымалось в небо гигантское коническое сооружение. В темноте оно казалось космическим кораблем, спустившимся на землю. Это строение располагалось на самом высоком в округе месте, и с трех сторон его лежали едва различимые в темноте поля, в то время как с четвертой, возможно, ярдах в пятидесяти виднелся силуэт полуразрушенного дома у дороги, по которой они приехали — свидетельство того, что когда-то здесь жили люди.
Стояла абсолютная тишина. В ночном воздухе чувствовалась прохлада. Тяжелый запах влажной земли и овечьего навоза висел над ними как разбухшее облако, готовое пролиться дождем. Барбара поморщилась. Жаль, что она не догадалась взять с собой куртку, чтобы спастись хотя бы от холода. А уж запах она как-нибудь перетерпит.
Через густые заросли травы они пробрались к сооружению. Барбара подняла фонарик, чтобы осветить его снаружи, и увидела кирпичную стену. Она взмывала вверх в темноту и завершалась белым металлическим куполом, напоминавшим горку мороженого. Под углом вверх и вниз от крыши торчали расщепленные остатки четырех длинных деревянных лопастей, когда-то покрытые по всей длине деревянными заслонками. Сейчас там, где за долгие годы ураганы выдрали часть заслонок, зияли дыры, но все-таки первоначальную форму лопастей представить было не трудно. Поэтому, как только луч ее фонарика упал на них, Барбара мгновенно поняла, что находится перед ней.
— Ветряная мельница, — проговорила она.
— Для пшеницы, — Робин взмахнул своей незажженной лампой, охватывая жестом не только поля, простирающиеся к югу, востоку и западу, но и темное строение, возвышавшееся к северу от них, у дороги. — Были времена, когда по берегам реки Бедуин стояло много водяных мельниц — до того, как отвели воду, чтобы построить канал. Когда это случилось, вместо них понастроили вот такие мельницы, как эта. И они неплохо работали, пока не появились крупные вальцовые мельницы. И теперь они потихоньку разрушаются, если только кому-то не придет в голову спасти их. Вот эта уже лет десять как брошена. Так же и дом — там, у дороги.
— Тебе знакомо это место?
— Еще бы, — усмехнулся он. — Как и любое другое в радиусе двадцати миль от дома, куда семнадцатилетний гуляка может водить свою подружку в летние ночи. Когда живешь в деревне, иначе не бывает, Барбара. Каждый знает куда пойти, если ему хочется немного поразвлечься. Наверное, в городе тоже так?
Вряд ли она могла это знать. Ни охи-вздохи под луной, ни шуры-муры по темным углам никогда не были ее обычным занятием. Однако она с готовностью подтвердила: