В присутствии врага
Шрифт:
Однако после некоторых размышлений — при том, что желудок схватывало все сильнее, горло сжимал спазм, а комната начинала кружиться перед глазами — она поняла, что возможен и другой вариант.
Она демонстративно посмотрела на часы, изображая, что вдруг вспомнила о каком-то деле, постаралась усилить впечатление, полистав записную книжку и сообщила о своем намерении Стэнли, жестами изображая телефонный разговор — одна рука поднесена к уху, а губы беззвучно шепчут: «Нужно позвонить в Лондон». Сержант кивнул, но его язвительная улыбка говорила, что ее старания его не убедили. «Пошел
И сейчас в туалете она прополаскивала рот. Горло ее горело. Она набрала в сложенные ладони воды и жадно выпила. Потом плеснула в лицо, вытерлась мятым голубым полотенцем, которое вопреки всяким правилам антисептики висело здесь на кронштейне, и прислонилась к серой стене спиной.
Она не почувствовала облегчения. Ее желудок избавился от своего содержимого, но на сердце по-прежнему была тяжесть. Разум твердил ей: сосредоточься на фактах. А душа противилась, повторяя: она была еще совсем ребенком.
Барбара сползла по стене на пол и уткнулась головой в коленки. Она ждала, пока успокоится желудок и пройдет дрожь в ногах.
Девочка была такой маленькой. Сорок восемь дюймов роста, меньше шести стоунов веса [17] . С запястьями чуть толще двух пальцев взрослого, с тонкими, как у птички, косточками. С узкими покатыми плечиками и перламутровой наготой совершенно не развитого детского пубиса.
Как легко было ее убить.
Но кто и как это сделал? На ее теле нет следов борьбы, нет характерных травм. От него не исходит предательский запах миндаля, чеснока или грушанки. В крови не обнаружено остатков моноокиси углерода, нет синюшности лица, губ или ушей.
17
Дюйм — 2,54 см, стоун — 6,35 кг.
Барбара посмотрела на часы. Должно быть, они уже кончили. И нашли какой-то ответ. Тошнит, не тошнит, а она должна присутствовать там, когда патологоанатом будет делать предварительное заключение. Насмешка, которую она заметила в глазах стоявшего напротив нее через стол сержанта Стэнли, говорила ей, что она вряд ли может рассчитывать на то, что он подробно ознакомит ее с информацией.
Преодолевая слабость, она встала. Подошла к висевшему над раковиной зеркалу. Под рукой не было ничего, что бы помогло ей исправить цвет лица, так что, поняла она, придется рассчитывать только на свои скромные артистические способности, чтобы притворством постараться развеять неизбежные подозрения сержанта Стэнли о том, что ее только что вырвало в туалете. Да, и ничего с этим не поделаешь.
Сержанта она встретила в коридоре, меньше чем в пяти шагах от женского туалета. Стэнли притворялся, что пытается побольше открутить кран старомодного фаянсового фонтанчика для питья, чтобы получить более сильную струю. Когда Барбара подошла ближе, он, оставив свое занятие, выпрямился и проворчал:
— Тьфу ты, дурацкая штуковина. — И делая вид, что только сейчас ее заметил, спросил: — Ну, как, позвонили?
При этом он выразительно поглядывал на дверь туалета, будто хотел сказать, что ему доподлинно известно местонахождение каждой телефонной
— Порядок, — сказала Барбара и прошла мимо него в комнату, где проводилось вскрытие. — Давайте продолжим с этим делом.
Открывая дверь, она собралась в комок, готовясь увидеть самую ужасную картину. Однако с облегчением отметила, что правильно оценила время, истекшее с момента ее ухода. Вскрытие было закончено, труп убран и единственным напоминанием о том, что происходило, был накрытый листом нержавеющей стали стол. Технический служащий поливал его струей воды из шланга. Красноватые от крови потоки струились по металлической поверхности и утекали через канавки и отверстия по краям стола.
Однако другое тело уже поджидало патологоанатома. Оно лежало на тележке, частично закрытое зеленой простыней. С большого пальца правой ноги свисала бирка.
— Билл, — крикнул один из служащих за перегородку в дальнем конце помещения. — Я вставил в магнитофон новую пленку, так что мы готовы и ждем тебя.
Мысль о том, что ей придется выдержать еще одно вскрытие, прежде чем она получит информацию о предыдущем, Барбару не прельщала, поэтому она направилась прямиком к загородке. Внутри нее патологоанатом, прихлебывая из кружки, смотрел миниатюрный телевизор, на экране которого двое вспотевших мужчин сражались в теннисном матче. Звук был выключен.
— Ну, давай же ты, олух, — бормотал он. — Ты же знаешь, у сетки он ас. Так будь агрессивнее, заставь его защищаться. Давай! — он поприветствовал теннисиста поднятой кружкой. При виде Барбары и сержанта Стэнли патологоанатом улыбнулся: — Я поставил пятьдесят фунтов на этот матч, Рег.
— Тебе нужно основать акционерное общество анонимных игроков.
— Нет, мне просто нужно капельку удачи.
— Все так говорят.
— Потому что так оно и есть, — Билл выключил телевизор и кивнул Барбаре.
По выражению его лица она поняла, что он собирается спросить, полегчало ли ей, а она не считала, что ей следует давать сержанту Стэнли пищу для подозрений. Поэтому, вынув из сумки на длинном ремне записную книжку и чуть наклонив голову в сторону лежавшего на тележке за загородкой второго трупа, она сказала:
— В Лондоне ждут моих сообщений, но я постараюсь не отрывать вас надолго от работы. Что вы можете мне сказать?
Билл взглянул на Стэнли, как бы спрашивая у него, кто здесь главный. Барбара почувствовала, что за ее спиной сержант жестами передал ему необходимую информацию, потому что патологоанатом приступил к отчету:
— Все поверхностные признаки соответствуют, хотя ни один из них не выражен достаточно ярко… — Он с готовностью перевел это вступительное замечание на общедоступный язык: — Все явления, видимые невооруженным глазом, хотя и не так явно, как обычно, подтверждают одну причину смерти. Сердце было расслаблено. С правой стороны ушко предсердия и желудочек переполнены кровью. Легочные альвеолы эмфизематозные, легкие бледные. Трахея, бронхи и бронхиолы заполнены пеной. Их слизистая красного цвета и гиперемирована. Под плеврой петехиальных кровоизлияний не обнаружено.