В ожидании чуда
Шрифт:
– Значит, ты и в самом деле шпионила? – спросил Антонио.
– Вот еще! – от возмущения Изабель фыркнула и даже передернула плечами. – Они говорили так громко, что было слышно во всем доме.
– Вряд ли Рик и Алекс обсуждали свои планы так громко, – позволил себе усомниться Антонио и получил в ответ на свою реплику уничтожающий взгляд сестры. – Тем более что они идут вразрез с планами папы...
– Но он именно так и говорил. Они с Алехандро хотят создать собственную фирму и заниматься бизнесом, а не сидеть на благополучном ранчо, где все
– Тогда ему больше времени нужно было посвящать учебе, а не многочисленным развлечениям.
– Даже если он и развлекался больше, чем нужно, это не отразилось на его учебе. Мама говорит, что из всех студентов курса у Рика самые высокие баллы.
– Мама многого не знает, – со знанием дела заметил Антонио, и близнецы обменялись понимающими улыбками.
– Да уж, – согласилась Изабель, вздохнув немного устало и снисходительно, как вздыхают взрослые при виде проделок более молодого поколения, и подмигнула Кристин.
– Мама и папа слишком идеализируют нашего брата. Рик не столько учится, сколько кутит напропалую.
– Почему бы и нет, раз это ему совершенно не мешает получать лучшие оценки!
Несмотря на то что Кристин не сказала ни слова, у нее возникло ощущение, что она тоже поучаствовала в этом разговоре, высказав собственное мнение. Близнецы вели беседу так, что Кристин не чувствовала себя ни третьей лишней, ни уязвленной. Она шла в серединке – по правую руку Изабель, по левую Антонио – и жадно впитывала информацию. Она еще не видела Рика, но перед ее мысленным взором уже формировался некий смутный образ, который по ходу разговора приобретал все более определенные очертания.
– Мама вообще считает, что Рик – это «ангел во плоти»...
– А папа говорит, что у Рика деловая хватка, как у...
– ...Матерого бизнесмена.
– И мы его просто обожаем!
– Ты обожаешь!
– Скажи еще, что ты не любишь Рика. Ты же таскаешься за ним как хвостик!
– Это я – хвостик?!
– Брэк! – удалось вставить Кристин, и близнецы сначала недоуменно уставились на нее, а потом все трое расхохотались.
– Ты классная, Кристин, – сказали они в один голос.
Они были забавные, смешливые, они даже говорили вместе: один начинал фразу, а другой заканчивал. Энергия била из них ключом, так что Кристин, проводившей последние недели почти исключительно в своей комнате и вздрагивающей от слишком громких звуков, было даже слегка не по себе. Она отвыкла смеяться, она почти отвыкла быть ребенком, и сейчас Изабель и Антонио незаметно помогали ей вернуться в это полузабытое, но очень желанное состояние.
– Вот твоя комната. Моя – напротив, а Антонио и Рик делят комнату в конце коридора.
– Уже не делим. Это моя комната, – вставил Антонио.
– Вот Рик приедет, и ты ему об этом скажешь, – насмешливо заметила Изабель. – Завтра, Кристин, мы покажем тебе дом и ранчо.
– Здесь есть на что посмотреть!
– То же самое мне говорил и сеньор
– Вот завтра в этом сама и убедишься. – Изабель распахнула дверь комнаты Кристин, и девочка невольно ахнула от восхищения. – Нравится?
– Очень... очень нравится. – Голос Кристин невольно пресекся.
Она восхищенно оглядела огромную комнату: огромный – до потолка – шкаф для одежды, туалетный столик с большим зеркалом, несколько изящных стульев, словно взятых из музея – с резными подлокотниками и изогнутыми ножками, – и гигантских размеров кровать на небольшом возвышении под пологом. Эта комната была как спальня принцессы из волшебной книги, которую подарил Кристин сеньор Габриель много лет назад.
– Ванная комната вон за той дверью, – показала Изабель. – Твои вещи уже принесли. Располагайся Кристин, отдыхай, увидимся завтра.
– Большое спасибо. И спокойной ночи, – пробормотала девочка, чувствуя, что от избытка чувств к ее глазам даже подступили слезы.
На следующий день близнецы показали Кристин дом – огромный, светлый и очень удобный. В этом доме смешались все стили и эпохи: новейшая бытовая техника на кухне соседствовала с посудой, которая наверняка была ровесницей первых колонистов; отделанные в современном стиле стены холла сменялись в комнатах и кабинете хозяина потемневшими от времени дубовыми панелями и великолепными настенными гобеленами со слегка потускневшими изображениями. Изабель утверждала, что этим гобеленам пара-тройка веков и их ткали на ручных станках.
– Это приданое, передающееся из поколения в поколение, – объяснила Изабель. – Наверное, это не очень модно и престижно, но я обожаю их. Когда я выйду замуж, в числе моего приданого будет один из этих гобеленов.
И еще были домотканые коврики, циновки, плетеные вазы, декоративные керамические тарелочки и множество других мелочей, создающих уют и придающих дому неповторимость и очарование. Этот дом ошеломил Кристин и привел в восторг, она сразу и навсегда полюбила его.
За экскурсией по дому последовала экскурсия по ранчо, которую Антонио предложил проделать на лошадях. Но узнав, что Кристин не только не умеет ездить верхом, а вообще боится подойти к лошади, он категорично заявил, что в самое ближайшее время намерен не просто исправить это упущение, а сделать из Кристин лучшую наездницу в округе.
– Ты будешь как самая настоящая амазонка, – пообещал он.
Изабель тут же заявила, что лошади – это не главное. Она научит Кристин танцевать фламенко на углях и вязать, на что Антонио фыркнул и сказал, что Кристин ни к чему эти «женские штучки». Похоже, он принял девочку в почетные ряды бойскаутов независимо от чьего-либо мнения, в том числе и от желания самой Кристин. На этой почве близнецы едва не поругались, но Кристин их успокоила тем, что готова учиться и добиваться успехов на всех фронтах. У девочки даже голова закружилась от предвкушения перспектив своего времяпрепровождения на ранчо.