В объятиях прошлого
Шрифт:
— Правильно сделали, что не стали пытаться выучить больше. Если ваши подозрения являются верными, вы могли оказаться в опасности. Быть честным, я впечатлен вашей осторожностью и продуманностью.
Да она перепугалась так, что даже думать здраво не могла! Какая продуманность? Констанция просто мечтала побыстрее покинуть дом на Новочеркасской!
Вообще в глубине души Констанция надеялась, что Артур убедит ее в несуразности обвинений, докажет, что Аврелий никого не убивал, и объяснит, что
Когда этого не произошло, она напугалась еще больше.
— Давайте поступим так. Я пойду на вечер с вами.
— Ну уж нет! — тут же воскликнула Констанция. — И опять заберете персонажа себе?
Он придвинулся к ней еще ближе, чем прежде, заботливо сжал плечо и прошептал:
— Мы можем сражаться, Констанция, но я никогда не стал бы играть с вашей безопасностью. Я только беспокоюсь о вас, без намерения пользоваться шатким положением.
Она внимательно посмотрела на него, ощущая волнение уже другого толка, осознала, как близко они оказались, сделала шаг назад.
— Хорошо. Надо только объяснить это Аврелию.
Тот как раз вошел в комнату с довольной улыбкой на лице.
— Ну, я просто дворянин, а? — он манерно поводил плечами.
Пиджак был немного узок, но в целом Аврелий действительно выглядел как молодой повеса-бездельник, проматывающий состояние богатого дядюшки.
— Не зна-аю, — с сомнением протянула Констанция, критически оглядывая его со всех сторон. — Как будто что-то не то…
— Так, Конс, я десять минут завязывал этот платок. Инструкции в интернете нифига не понятные. Если ты скажешь снова переодеваться…
— Я просто подумала, что ты как-то слишком молод, — она потерла подбородок.
— Я на два часа старше, чем был у себя дома, — фыркнул он, любуясь на собственное отражение в дверце микроволновки. — Да и Миледи, кажется, примерно нашего возраста?
Констанция вздохнула. То, что она собиралась сказать, было совсем не в ее характере. Чтобы Аврелий ничего не заподозрил, стоило подобрать качественную аргументацию.
— Да, но если вспомнить книгу, она всегда выбирала в покровители взрослых, влиятельных мужчин.
— Д’Артаньяну было восемнадцать или около того, — возразил Аврелий. — Конс, ты, конечно, привлекательная, но мне кажется, Миледи все-таки не по этой части.
Она вздохнула. Не было смысла тянуть.
— Я имею в виду не себя. Я имею в виду Кинга, — она коротко кивнула в сторону Артура.
Как Констанция и предполагала, Аврелия потрясли ее слова. Несколько секунд он просто глядел на нее с открытым ртом, потом опустился за круглый стол и попытался что-то сказать, но так и не сумел закончить
У нее мелькнула глупая мысль: «А что, если вот именно после этого он обозлится и решит убить?»
— Смотри, мы пойдем втроем и посмотрим, на кого она клюнет.
Аврелий смиренно вздохнул и вопросил, глядя в потолок:
— Как я буду жить и строить отношения с женщинами дальше, если между мной и тобой она выберет тебя?
Кинг заставил их выпить чая и даже сумел поддержать вежливую беседу с говорливым Аврелием. Констанция напряженно молчала, но от нее никто иного и не ждал.
Вскоре они выехали к месту проведения мероприятия. Выставка проходила в лофте, вход которого был оформлен искусственными деревьями с красными листьями. Небольшой баннер гласил: «Конструируя свет. Выставка художника Михаила Минаева».
Публика, прибывающая к месту события, выглядела не слишком пафосно, многие были одеты достаточно сдержанно, поэтому Констанция перестала переживать из-за своего зеленого платья — оно было элегантным, но все же не вечерним в полном смысле слова.
На входе Аврелий сообщил фамилию: «Иванов».
— Как оригинально, — пробормотала Констанция, и стажер неловко улыбнулся.
— У вас указан один спутник, — улыбнулась девушка, что встречала гостей.
— Пришлось дядю тоже взять, он приехал из Лондона посмотреть Петербург. Не оставлять же одного дома! — Аврелий обаятельно улыбнулся ей. — Миша в курсе, он не против.
— How do you do? — со своими самым британским акцентом произнес Кинг. — Это есть выглядеть splendid! Этот выставка есть marvelous! — протянув «а» в последнем слове, он оглядел пространство.
Девушка растерялась, но в конечном счете позволила пройти.
Когда все трое оказались у фуршетного столика, Кинг хлопнул Аврелия по плечу:
— А ты хорош.
Констанция тут же вспыхнула: хоть бы раз он это ей сказал! Она, будучи стажером, из кожи вон лезла, чтобы получить хотя бы одобрительный взгляд.
— Да, есть категория людей, умеющих очаровывать окружающих, — проворчала она. — Про таких соседи потом говорят: «А с виду и не скажешь».
Аврелий рассмеялся. Как-то неестественно, на ее взгляд.
Констанция подхватила бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и быстро сделала большой нервный глоток.
— О!.. О!.. — начал заикаться официант, — это… уже пили. Новые бокалы вот там.
Повисла пауза. Она сглотнула.
— Если что, сегодня без поцелуев, — скривился то ли с искренней, то ли с фальшивой брезгливостью Аврелий.
Официант, отчаянно краснея, удалился. Кинг воспользовался зашитым в ДНК умением сохранять невозмутимое лицо в любой ситуации, и только глаза его смеялись.