В объятиях прошлого

Фуллер Ирина

— Ясно, ясно, Конс, я же сказал, я ни на секунду не сомневаюсь в твоем профессионализме и опыте. Если ты так говоришь, значит, так и есть…

Повисла пауза.

— И да, — выплюнула, наконец, Констанция, — я действительно, когда не высплюсь, раздражительная.

Аврелий понимающе кивнул.

— Я даже начал замечать разные нюансы твоего настроения. Когда оно так себе, когда плохое, а когда чертовски плохое. Просто пятьдесят оттенков серого.

Констанция невольно фыркнула, пряча за этим невнятным звуком смешок. Они вновь погрузились в тишину.

—

Представляю, как Миледи в своем платье пыталась рассчитаться в троллейбусе. Сто пудов, она коварством и притворством убедила кондуктора дать ей возможность проехать зайцем.

— Учитывая эпоху, из которой она к нам попала, Миледи скорее…

Констанция опустила книгу.

— Миледи попыталась бы поймать экипаж… — задумчиво произнесла она.

— У Исаакия есть парковка с каретами, — отозвался Аврелий живо. — Это совсем близко!

Эпизод 3. Глава 3

Эта мысль вдохновила Констанцию: Миледи и правда могла добраться до площади с Исаакиевским собором и, заметив там упряжки с лошадьми, решить, что ей нужен транспорт.

Меньше чем через четверть часа они оказались у повозки, запряженной гнедой лошадью. Извозчик охотно поделился происшествием: у коллеги угнали коня.

— Это была женщина в длинном платье? — уточнила Констанция.

Однако ответ на этот вопрос получить не удалось: вор не был обнаружен. Аврелий поник, однако Констанция настояла на том, чтобы извозчик связал их с пострадавшим.

— Да он сейчас круг сделает и приедет, — был ответ.

И охотники принялись ждать.

Над ними возвышался монументальный собор с толстыми темно-розовыми колоннами. Его величие и строгая, неприступная красота неизменно наполняли сердце Констанции каким-то необъяснимым чувством преклонения. Удивительно, как Исаакию шла абсолютно любая питерская погода. В пасмурный день серый мрамор гармонировал с окружающей серостью, в то время как золотые купола — один огромный и четыре маленьких — разрывали хмарь небесным сиянием. В солнечный же день собор казался праздничным и нарядным на фоне ярко-голубого неба.

Зимой, в морозной дымке, чуть припорошенный снегом, этот исполин казался невесомым, плывущим вдали миражом. Весной он утопал в сирени, летом — в зелени, собирая сотни туристов, жаждущих преодолеть двести шестьдесят две ступени и взобраться на колоннаду.

Не меньше, чем все прочие времена года, Исаакиевскому собору шла осень. По одну сторону — Александровский сад с Медным всадником, по другую — Исаакиевский сквер обрамляли собор пестрой листвой.

Вдыхая влажный воздух, Констанция пропитывалась любовью к городу, будто заново вспоминая их прошлый роман.

Взгляда

на второго извозчика хватило, чтобы понять: он что-то скрывает. Констанция мотнула Аврелию головой, мол, «не мешайся». Сама же, покачивая бедрами, подошла ближе к невысокому мужчине. Фривольно положив руку на его плечо, она улыбнулась.

— У меня есть к вам вопрос по поводу моей сестры.

Она отвела его в сторону, подальше от свидетелей, так как намеревалась получить сенсационное признание.

— Миледи славится тем, что умеет вскружить мужчине голову, — поясняла Констанция, пока они с Аврелием шли через Синий мост, самый широкий в городе.

Слева тихо покачивались воды Мойки: набережная реки уводила за собой вдаль ровные ряды невысоких домов.

— Оказавшись в непонятном для себя месте, она озаботилась тем, что в ее представлении должно было дать свободу и безопасность — лошадью. На ее счастье, в центре еще можно было обнаружить повозки. Но кучер сперва оказался несговорчивым. Главным образом потому, что не понимал, куда, собственно, должен отвезти барышню. Тогда она решила просто забрать одну лошадь: свела беднягу с ума, убедила в том, что стала жертвой то ли разбойников, то ли маньяков. Он не разобрал, зато в итоге едва ли не сам предложил ей коня.

— Он подал заявление в полицию? — уточнил Аврелий.

— Нет, и не собирается. Говорит, что владелец фирмы сам все сделает, а кучер точно не сознается, что сам отдал животное, будет настаивать на том, что не видел вора.

— Думаешь, надо и дальше ждать ее в месте разрыва? Думаешь, она вернется?

Констанция вздохнула, затянула потуже мягкий шарф, спасаясь от подувшего с Мойки ветра.

— На лошади она могла ускакать довольно далеко. Без адреса ей вряд ли удастся просто взять и вернуться. Чем дальше персонаж от места разрыва, тем слабее связь. Однако это центр города. Думаю, Миледи задержали. На этот случай у нас тоже есть решение.

В машине Аврелий начал расспрашивать Констанцию о книгах: какие жанры она ценила, каких авторов покупала, каково было отношение к современной литературе.

Она не стала сознаваться, что в последнее время, кроме этого самого Иванова да еще нескольких популярных авторов, почти ничего и не читала. Вместо этого принялась перечислять солидных классиков, с которыми познакомилась еще в университете. Литературный снобизм и ей казался не лучшим проявлением в человеке, но, да, Констанция ощущала необходимость производить на людей хорошее впечатление.

Так, за разговорами о Петрарке и Стендале, они доехали до отделения полиции недалеко от Библиотеки. Удивительным оказалось то, что Аврелий смог достойно поддержать беседу. Да, комментарии часто были в духе «жесть», «офигеть, вау» и «да ну блин, там фигня», но, как правило — аргументированно.

— И что, он знает про персонажей и книжников? — уточнил Аврелий, пока они с Констанцией стояли у березы в сквере и ждали Петропалыча.

— Да. В каждом городе у нас есть по несколько контактов в органах и администрации. Кроме того, наши люди работают в Министерстве Культуры.