В объятиях прошлого

Фуллер Ирина

— Говорят, одна из тех, на кого напали, уже почувствовала жажду крови, — прошептала темненькая.

— А как… — Констанция призадумалась, как точнее сформулировать вопрос. — Кого изображает этот вампир? Эдварда?

Она щелкнула ногтем по обложке «Сумерек».

— Ой, ну все по-разному говорят! — воскликнула высокая, расстегивая серый пуховик. — Но вроде он был в плаще и стремный. Вообще старик. По крайней мере, я такое слышала.

— А Машка говорила, — заметила ее подруга, — что типа симпатичный такой. И не прям дряхлый, а такой… ну, в возрасте. Лет тридцать.

Констанция

мысленно усмехнулась: в двадцать пять тридцатилетние уже не кажутся доживающими последние годы. А вот в пятнадцать все, кто окончил институт — люди предпенсионного возраста.

— Ну, мне говорила соседка. Она знает, потому что в больницу попала племянница ее маникюрщицы. И точно был страшный старик.

— Может, она со страха все перепутала.

Это было больше, чем Констанция могла ожидать. Описание напоминало графа Дракулу. Тот как раз был способен изменить облик, а в начале истории представал перед читателями в образе жутковатого старика.

Аврелий, то ли из сострадания, то ли из благодарности к консультанту, купил последнюю книгу Ивана Иванова. Констанция одобрительно взглянула на обложку: эту историю она уже читала. Одна из ее любимых.

— Что теперь? — возбужденно спросил Аврелий, едва она пересказала ему разговор с девушками.

— У меня есть идея, — отозвалась Констанция, чуть улыбнувшись. — Зайдем в магазин белья.

— Будем ловить вампира в пододеяльник?

— Другого белья. Нам нужна длинная белая ночнушка.

Эпизод 2. Глава 3

Охота должна была начаться лишь ночью. Рассудив, что ждать столько времени в Озерках бессмысленно, Констанция и Аврелий вернулись в Библиотеку. Оставалось несколько часов, чтобы поработать.

В Библиотеке царила суматоха. Даже в таких просторных помещениях с высокими потолками и монументальными лестницами два десятка суетящихся людей создавали оживленную атмосферу.

На первом этаже холл то и дело пересекали коллеги. Не только охотники, но и Брэдбери, и переплетчики, и даже девушки из отдела кадров. На втором этаже мимо Констанции и Аврелия к лестнице пробежал Валера: его шахматный шарф развевался как флаг на старте автомобильных гонок. Валера размахивал ловцом с выпущенной антенной, что выглядело странно в этих стенах: инструменты охотников здесь не работали из-за помех, создаваемых артефактами, Архивом с ловцами и таинственной деятельностью научно-исследовательского центра.

Ближе к двери, что вела к Картотеке, Констанция и Аврелий увидели Кинга в компании Арины и Милы. Мила посмеивалась, прижимая ладонь ко рту, Арина глядела на бегающих туда-сюда коллег осуждающе, а Кинг, привалившись плечом к колонне, с ленивым интересом наблюдал за суматохой вокруг.

Аврелий тут же громко поинтересовался, что случилось.

— У нас тут побег, — Мила безуспешно пыталась совладать со смехом.

Рассказ подхватила Арина:

— Кристина ловила персонажа из любовного романа, привезла его сюда, но не сдала ловец сразу, а решила сначала пообедать. И пока она ела, он снова оказался на свободе.

— Персонажи могут сбежать из ловца? — удивился Аврелий.

—

Вообще не должны. Но у переплетчиков в отделе новенький, Тимур, — прокомментировала Мила. Ее низкий голос то и дело срывался на хрипловатый смех, — и, видимо, он еще не поднаторел в этом деле. Может, плохо проклеил… Но самое смешное, что перс — какой-то альфа-самец «с глазами, как изумруды, властным голосом и манящими губами». Когда он вылез из ловца, то сразу же начал флиртовать со всеми, кто был рядом. Девчонки растерялись, и герой-любовник сбежал. Его ищут по всей Библиотеке. Так что, Конс, если встретишь симпатичного мужичка, хватай!

Констанция сложила руки на груди:

— Хотите сказать, что в здании, полном охотников и вообще книжников самого разного рода, никто не может поймать одного единственного персонажа? — тон был полон осуждения.

— Половина ржет и не может никого ловить, — отозвалась Мила невозмутимо.

— Проявите себя, Констанция, — подал голос Артур. — Поймайте персонажа, запишите его в турнирную табличку на свое имя.

— Странно, что вы сами не бросились за такой легкой добычей, — фыркнула Констанция. — Если правильно помню, пока что я вас обгоняю… Счет пять — три, не так ли?

Кинг насмешливо прищурил глаза.

— Я не слежу, — будто бы слегка снисходительно отозвался он. — Никому ненужное соперничество.

— Так не соперничай, — поправив крупные очки, отозвалась Арина, которая находила эту борьбу нездоровой.

— Сам же, как только Конс вернулась, петушком подобрался, — добавила Мила. — Прямо вторая молодость.

— Петушком? Что? — удивленно моргнув, уточнил он.

— Мы все здесь команда и работаем на благо других людей, — продолжила Арина назидательно. — Зачем соперничать?

Констанция предпочла проигнорировать эти слова, язвительно бросив Кингу:

— Только начали проигрывать и сразу решили поджать хвост? Правильно, лучше сделать вид, что отказываетесь от борьбы сейчас, чем позорно признать, что менее профессиональны, потом.

— Для таких выводов у нас будет недостаточно данных.

Порой кинговский выбор слов поражал Констанцию: все же русский был для него не родным.

— Один месяц не является показателем уровня профессионализма. Вы можете работать несколько недель, как будто у вас нет завтра, но протянете ли так два месяца? Три? К тому же, — он, наконец, отлип от стены и прошел мимо коллег, смерив их недовольным взглядом, — я не имею необходимости кому-то что-то доказывать. Эта роль принадлежит вам, Констанция.

Задело ли ее это? О да. Собиралась ли она спорить, только чтобы подтвердить его правоту? Определенно.

— Вы правда хотите нас убедить, что не пытаетесь превзойти мои результаты? — хмыкнула она. — Имейте самоуважение хотя бы признать, что соревнуетесь со мной, мистер Кинг.

Он чуть склонился к ней.

— А вам бы этого хотелось, не так ли?

Она прямо поглядела ему в глаза.

— Я перестала ждать вашего одобрения или признания еще три года назад, — сообщила она. — Теперь мне это не нужно. Но неужели вы не только самонадеянны и тщеславны, но еще и недостаточно мужественны, чтобы с достоинством признать поражение.