В объятиях прошлого
Шрифт:
Сейчас, поздним вечером, офис охотников был пуст: кто-то, вероятно, был на выезде, но большинство ушло домой.
Констанция домой не спешила. Ее крохотная съемная квартира на Благодатной располагалась в сером, брутальном здании, выстроенном в стиле сталинского неоклассицизма. Кажется, когда-то там было общежитие: чем еще объяснить наличие студии площадью восемнадцать квадратов? Но Констанция действительно немногого ждала от жилплощади: с хорошим ремонтом и близко к работе. Интерьер, не менее сдержанный и суровый, чем фасады, с обилием серого камня и светлого дерева, новая кухня и сантехника — помещение выглядело стильно, минималистично
Несмотря на несомненные плюсы жилища, Констанция не любила проводить там время, особенно по вечерам: заснувшая громадина Библиотеки, с ее пустыми холлами, тихим жужжанием ламп, приглушенным светом и внезапным скрипом половиц где-то на другом конце пустого зала, казалась во сто крат уютнее крохотной комнатушки.
Правда, первое время Констанции было плохо везде. Лишь спустя месяц после возвращения в Петербург она начала чувствовать себя в департаменте на своем месте. Насмешки некоторых книжников: «Говорят, в Москве тебе нет равных! Давай, покажи и нам класс», — сменились молчаливым если не уважением, то по крайней мере признанием ее способностей. Наладился быт, все стало привычным. Констанция входила в прежний ритм, вылавливая одного персонажа за другим.
Кинг, говорят, тоже решил продемонстрировать все мастерство, видимо, действительно испугавшись, что бывшая ученица подмочит ему репутацию. Коллеги шептались: «У Арта как будто открылось второе дыхание», «Наконец, вернулся старый добрый Артур Кинг».
В первый день после Москвы Констанция волновалась, какой будет встреча с наставником. Сделает ли он вид, что не заметил ее появления, или отбросит былые разногласия и предложит мир? Станет ли действовать как ни в чем не бывало или поведёт себя по-взрослому и признает успехи бывшего стажера, о которых, конечно, не мог не слышать?
Артур не выбрал ни один из вариантов. Когда Юджин представил всем коллегу — для кого-то старую, для кого-то новую — книжники зааплодировали в знак приветствия. Но бывший наставник фыркнул так громко, что это услышал каждый, кто находился в тот момент в Картотеке. Полные любопытства взгляды приклеились к его насмешливому лицу.
— И за этим вы нас всех оторвали от работы? — уточнил он, будто трудно было представить менее достойную причину, а затем обратился к мгновенно закипевшей Констанции. — Надеюсь, за три года вы не забыли, как у нас тут все устроено, и нет необходимости обучать заново? Всем хорошего дня.
С этими словами он поправил пиджак в мелкую елочку и, оттолкнувшись от стеллажа, о который небрежно опирался спиной, вознамерился покинуть помещение.
Все глядели с голодным интересом: как московская книжница отреагирует на столь непочтительное поведение со стороны Кинга? В прошлом Констанция смолчала бы: все-таки наставник, надо, хотя бы на людях, демонстрировать уважение. Сейчас она не собиралась позволять так с собой обращаться.
— Нет, я не забыла, что вы, Артур, можете вести себя как настоящий засранец, — бросила она ему в спину.
Коллеги протянули «у-у», кто-то осуждающе покачал головой, кто-то хмыкнул, иные просто рассмеялись.
Сам Кинг медленно качнулся назад, вернувшись в прежнюю позу. Взгляд был нечитаем.
— В таком случае вы должны помнить и то, что я не люблю, когда люди ведут себя невежливо, — сообщил, наконец, он и якобы приветливо улыбнулся.
— В таком случае вы и собой, наверное, не слишком довольны, —
Артур приблизился к ней, определенно пытаясь оказать моральное давление, но Констанция и сама любила использовать этот прием. Вместо того, чтобы отпрянуть, она чуть подалась вперед, высокий каблук позволил оказаться с Кингом почти нос к носу, глядеть глаза в глаза.
— Хм-м, — протянул он, — я довольно-таки забыл, у вас ведь есть прочие таланты, помимо способности дерзить?
— Ничего, Артур, в вашем возрасте легкая забывчивость — вполне нормальное явление. И так не говорят: «довольно-таки забыл».
Артур хотел что-то ответить, но вмешался Юджин, похлопав обоих по плечам:
— Думаю, о таком теплом приеме Констанция и мечтать не смела. Но давайте приступим к работе: театр уж полон, ложи блещут. Констанция, предлагаю пока устроиться на рабочем месте, а затем буду ожидать тебя в своем кабинете, чтобы обсудить дела грядущие.
Она быстро влилась в работу: все время проводила в полях, за поимкой сбежавших персонажей. В Библиотеке появлялась только чтобы заполнить формуляр, сдать ловец и получить новое дело, а дома — и вовсе только чтобы поспать. Случай с мистером Коллинзом оказался воистину удачным: они с Аврелием справились за несколько часов, тогда как нередко на охоту уходило несколько дней.
Времени подружиться с новыми коллегами у Констанции не было. Из тех, с кем работала прежде, три года назад, более или менее хорошей знакомой она могла назвать лишь Арину. Тогда Констанция всю себя отдавала стажировке, пытаясь угодить Артуру. Поскольку сделать это было невозможно, сил и времени уходило много, на дружбу их почти не оставалось. Действительно близкие отношения у нее сложились только с Егором, но его больше не было.
Зато теперь Мила, появившаяся в Библиотеке чуть больше года назад, почему-то выбрала себе в друзья именно Констанцию.
— Ты мне сразу понравилась, — призналась как-то Мила за обедом. — Я поняла, что мы сойдемся. Родиться с такой миленькой внешностью, как у меня — тяжкое бремя, — ненатуральный вздох, — но по тебе сразу ясно: тебя моя красота не тронет ни в каком смысле. Можно не опасаться ни подкатов, ни подножек.
Постепенно жизнь в родном Петербурге начала входить в привычное русло. Все стало налаживаться. Констанция полюбила вечерние рабочие часы, когда другие уже уходили домой, привыкла к скромному жилищу. Пару раз в месяц она навещала родителей за городом, увозя от них две сумки еды, что избавляло от необходимости готовить ужины ближайшую неделю. В выходные Констанция позволяла себе засесть с книжкой в кофейне на Московском проспекте или даже в центре города. Ах как хороши были летние террасы на улочках, чуть в отдалении от Невского проспекта! В свободное время она учила итальянский и французский, иногда выбиралась куда-нибудь с Милой.
Она получала удовольствие, прогуливаясь после долгого рабочего дня от Парка Победы, в начале сентября ловила последние светлые вечера, отголоски белых ночей. Констанция наслаждалась теплым ласковым ветром, персиковыми закатами, спорящими с уже включенными фонарями, музыкой, доносившейся из открытых окон проезжающих мимо машин.
Начался октябрь, участились дожди, воздух стал холоднее, злее, но даже так, в свете автомобильных фар, отражающихся от мокрого асфальта, прогуливаться от Библиотеки до дома было приятно. Одиночество никогда не тяготило Констанцию.