В объятиях его одержимости

Северова Нина

Двигаюсь быстрее, яйца бьются о складки. Чувствую, что я весь в её смазке. Так и должно быть, идеально. Смотрю вниз, как она поглощает меня и в голове туман. Доверилась, полностью. Опускаю руку на клитор, сжимаю. Вскрикивает.

— Тимур, я сейчас кончу, — голос дрожит.

— Кончай, кричи. Хочу слышать тебя, — хватаю за волосы, тяну назад. Шлепаю по заднице и быстро тру клитор. Вскидывается, раздвигает ноги шире и кончает.

— Тимур… Тимур, — стонет, сжимает меня с такой силой, что я не успеваю вытащить и сливаю прямо в неё. Блядь. Не выдерживаю,

падаю на девочку. Оба дрожим, покрытые потом и её сладким соком. Счастливые. Опустошённые. Полные.

— Я люблю тебя, — говорю ей в затылок.

Выхожу осторожно. Ложусь на бок, тяну Арину на плечо.

— И я тебя люблю, — закидывает на меня ногу.

— Как ты?

— Мне понравилось, — краснеет. Хмыкаю.

— Мне тоже.

Беру ее на руки, несу в душ. Хочу вымыть, сам. Арина не сопротивляется, позволяет намыливать ее. Смотрю на свои отметины, синяки будут. Сажусь на корточки, раздвигаю ягодицы, не порвал.

— Тимур, — Арина поворачивается, — Что ты делаешь? — смущается.

— Мою тебя, — провожу языком по припухшему клитору.

— И рассматриваешь.

— Это тоже, — улыбаюсь.

— Вставай, теперь моя очередь мыть тебя.

Мне нравится, когда она это делает. Ненавижу свои шрамы. Знаю, что урод. Но Арина так прикасается и я верю, что можно мной не брезговать. Наверное. Она бы не врала?

— Тебе нравится? — спрашиваю.

— Что именно? — тянется назад за мочалкой.

— Мыть меня. И вообще, трогать? — в груди неприятно давит, жду, что она пошлет меня.

— Я люблю к тебе прикасаться, Тимур. И мыть тебя тоже нравится, — выдавливает гель на губку.

— Тогда помой руками, не этим, — смотрю в ноги.

— Хорошо, но почему? Если мочалка розового цвета, это не катастрофа, — хихикает.

— Нет, просто… Я боюсь, что ты брезгуешь мной и поэтому не хочешь мыть руками.

Арина наклоняет голову плечу и смотрит так, будто я идиот. Так и есть, конечно, но…

— Тимур, мы занимались сексом десять минут назад. Я отдала тебе своё тело полностью. И ты думаешь, что я брезгую тобой? — в голосе обида.

— Ты мало меня трогаешь, — признаюсь. Арина вопросительно поднимает бровь. Блядь каким же мудаком я себя чувствую.

— Трогаешь через одежду, а не голую кожу. И я подумал, что тебе неприятно.

Сложно общаться словами, куда проще ломать кости. Но мы договорились всё решать на берегу и я пытаюсь, блядь.

— Тимур, я десять дней лежала в больнице и была не в состоянии на близость. Ты поэтому решил, что мне противно прикасаться к тебе?

— Да.

Арина смывает гель с меня, выключает воду. Я обидел ее? Нахуй тогда разговаривать, если предъявы потом. Беру полотенце, она забирает его и вытирает меня сама. Это странно, забота эта. Никто меня не вытирал никогда. Целует шрам под ключицей и меня ведёт. Опять.

Нежность, которая ломает. Но которую я так хочу чувствовать.

Глава 45

Арина

Спящий Тимур — отдельный вид

искусства. Во сне лицо расслаблено и он совсем не кажется опасным человеком. Наоборот, его красота притягивает. А шрамы… У кого их нет?

Тело ноет после сумасшедшей близости. Никогда не думала, что решусь на анальный секс, но возбуждение и доверие к Тимуру всё решило за меня. Не жалею, мне понравилось. Но злоупотреблять этим нельзя и мы не будем.

Спальню согревает мягкий свет от заката, рядом лежит любимый мужчина, а я в какой-то эйфории. Хочется то ли смеяться, то ли плакать от счастья.

Тихонько вылезаю из крепких объятий, на полу нахожу футболку Тимура. Нюхаю воротник, пахнет родным запахом, надеваю. Он точно не будет против.

Вряд ли у нас будет нормальное свидание хоть когда-нибудь, поэтому я решаю приготовить что-то наподобие романтического ужина. Мариную мясо, чищу картошку, отправляю всё в духовку. Режу салат из овощей, в холодильнике нахожу брынзу, значит, будет греческий. Увлекаюсь готовкой, что не замечаю как пролетает время. Когда расставляю тарелки на столе, слышу тяжёлые шаги.

— Проснулся наконец-то, — обнимаю сонного Тимура. Подушка отпечаталась на лице и он стал опасно очаровательным.

— Вкусно пахнет, — утыкается носом мне в шею.

— Ужин готов, сейчас переоденусь и можно садиться.

— Зачем переодеваться? Моя футболка хорошо сидит и я быстро до всего могу дотянуться, — сжимает ягодицы.

— Считай, что у нас свидание. А на свидания ходят в красивой одежде, — улыбаюсь.

— Я тебя уже трахал, зачем эта придурь? — отодвигается.

— Затем, что отношения не строятся только на сексе. Наши, так тем более, — толкаю его локтем в бок.

— А на чем наши строятся? — достает сигарету из пачки, смотрит с прищуром.

— На любви, — хочу пройти в комнату, но Тимур резко хватает меня за руку и прижимает к себе. От неожиданности вскрикиваю.

— Скажи это, — кладет руки на плечи, гладит большим пальцем по бьющейся венке на шее. Смотрит так, что мне хочется обнять его, но одновременно с этим опуститься на колени и приласкать. Как можно быть таким? Я молчу, наблюдаю, как меняется цвет его глаз, от карего до черного. Как вздымается грудь от частого дыхания. Он будто борется с собой, пытается контролировать эмоции. Облизывает губы и мне тоже хочется провести по ним языком.

— Я люблю тебя, мой Тимур, — встаю на носочки, но не целую. Одно дыхание на двоих, один ритм сердца.

— Сильно? — наклоняется чуть ниже, чувствую его жар. Снова игра на грани: или нежность или страсть.

— Даже не представляешь насколько, — оставляю поцелуй на щеке и хочу сбежать. Но от Тимура невозможно уйти, потому что он практически нападает на мои губы, вгрызается и зализывает. Опять этот напор, от которого у меня внутри всё переворачивается.

Животную страсть прерывает звонящий телефон. Тимур оставил его на подоконнике и вибрация неприятно режет воздух. Останавливаемся, тяжело дышим. Безумие, честное слово.