В объятиях его одержимости
Шрифт:
Смотрю на свидетельство о регистрации брака. Абаева Арина Александровна. Жена. Моя жена. Официально. Навсегда. Открываю паспорта, перепроверяю в сотый раз печати. Всё правильно, как и должно быть. Теперь я официально муж. Её муж. Моей девочки.
Но почему в груди такое ебаное чувство? Да, без нее, ничего не сказал. Но так надо, для её безопасности же. Дрёмов только с виду нормальный, но в голове у него фарш. Совсем обезумел и я ожидаю любого исхода
— Когда скажешь Арине? — Миша смотрит на бумажку в моих руках.
— Не знаю.
— Но сказать всё равно надо.
— Знаю.
— Чё морда кислая? Ты не рад разве? Твоя она теперь, госпожа Абаева. Всё как ты хотел.
— Да не так я хотел, блядь, — бью кулаком по панели. В машине тихий гул мотора, который бесит. Всё раздражает, разнесу сейчас что-нибудь. Чувство вины перед Ариной накрывает. Поступил как урод, но вынужденно.
— Всё уляжется и свозишь жену на моря, жопы погреете и ребенка заделаешь ей, — лыбится.
— Захлопнись, — мысли о детях разъедают. Какой из меня отец? Хочу, но боюсь. Они же чистые, а я по уши в дерьме, никогда не отмыться.
Возвращаемся на дачу уже к полуночи. Арина как уволилась, стала больше времени проводить с бабушкой и крестником. Нравится наблюдать за ней. Любит Кирилла как родного сына, заботится, разговоры правильные ведёт. Алёна тоже периодически поглядывает на них и улыбается. Семья.
Заходим во двор, на улице никого. Мангал не поправил, ладно, завтра. Свет горит только на кухне.
— Вы сегодня поздно, — Арина с порога обнимает меня за талию.
— Дела были, — целую в висок. Пахнет вкусно, не жрал целый день.
— Кушать будете?
— Будем, — Миша отвечает за меня, проходит дальше к раковине. — Алёна спит?
— Да, они спят пару часов уже, — ставит кастрюлю на плиту, тянется за тарелками. Сажусь за стол, слежу за каждым движением. Красивая такая, нежная. Моя жена. Смотрю на кольцо, которое она не снимает и в груди всё сжимается.
— А ты чего не спишь? Поздно уже, — спрашиваю.
— Тебя ждала, — бросает через плечо.
Миша молчит, но всё понимает. Провожу рукой по лицу, как унять это чувство в груди?
Арина ставит перед нами тарелки с гороховым супом, режет овощи. Кусок в горло не лезет. Заботится обо мне, а я провернул важное для нее событие за спиной. Кто я, если не крыса? Ты, муж, Абай. Ты теперь её муж.
— Спасибо, принцесса, за подгон, было вкусно. Пойду тоже на боковую, — Миша ставит тарелку в раковину и уходит, бросая на меня жалостливый взгляд. Ну спасибо, блядь.
Арина наливает себе чай с мятой и садится рядом. Кое-как доедаю суп, хочется блевать от себя.
— Не понравился? — всё
— Понравился, устал просто, — отодвигаю тарелку.
— Точно? Там ещё голубцы есть вчерашние, погреть? — этот взгляд… Что ты делаешь со мной.
— Иди ко мне, — хлопаю по колену. Надо сказать сейчас, иначе она будет переживать ещё сильнее, а я загоняться и взорвусь.
Арина обходит стол, садится мне на ногу. Обнимает за шею, проводит носом по виску. Блядь, как же меня ломает.
— Девочка моя, я не умею красиво базарить, поэтому скажу прямо как есть. И ты сама хотела, чтобы мы сразу всё решали, — сжимаю ее талию, чувствую, как напрягается. Чуть откидывается назад, смотрит вопросительно. Вздыхаю.
— Мы официально женаты с сегодняшнего дня. Я всё сделал без твоего участия. Так надо было, для твоей безопасности, — давай, врежь по моей харе, чтобы я пришёл в чувство.
— Для безопасности?
— Да, время сейчас неспокойное, поэтому надёжнее, чтобы ты была женой по документам.
— А как это без моего участия? Так можно?
Хмыкаю. Моя наивная девочка.
— Бабки и связи решают всё, Арина. И я сделал это не в городе, а в Котелково, — хочу поцеловать, но жду истерику.
Девочка молчит. Думает. А я умираю с каждой минутой, потому что боюсь, что она не примет это решение.
— Давай только Алёне и бабушке не будем говорить, ладно? Они заказали украшения для дома к дате свадьбы. И если это всё не пригодится, Алёна нас съест, — улыбается. — И фотографа я уже оплатила на этот день.
— Ты не злишься? — сжимаю сильнее.
— Не скажу, что это приятно, Тимур. Но, если ты посчитал нужным, значит, пусть так и будет. Тем более разница не такая уж большая в днях, — упирается лбом в мой.
Давлю на скулы и вторгаюсь языком в приоткрытый рот. Моя идеальная жена. Понимающая. И без лишних вопросов. Будто камень с души свалился.
— Тимур, не здесь же, — улыбается мне в губы. А я уже не могу себя контролировать, мне нужно быть внутри нее, глубоко.
Встаю вместе с Ариной на руках, задеваю стол бедром, грохот. Арина хихикает, а у меня пелена возбуждения. Разложил бы прямо здесь на столе, но нельзя.
За два шага оказываемся в комнате, раздеваю её сам.
— Значит, у нас сейчас будет первая брачная ночь? — Арина поднимает таз, когда я тяну трусики вниз.
— Да. Без криков, но с ласками, — провожу языком по мокрым складкам. Девочка выгибается, подставляет себя. А я дурею. Точно псих, зависимый. От ее запаха и вкуса.
Но не хочу лечиться. Хочу ещё сильнее в ней утонуть, чтобы от меня ничего не оставила.
— Жена, моя жена, — вхожу членом до упора.