В никуда
Шрифт:
Полковник Манг дал нам время проникнуться серьезностью обвинения и предложил:
– Я готов снять это обвинение в обмен на ваше письменное признание в том, что вы являетесь американскими правительственными агентами и объясните суть своего задания.
– И после этого все отправимся выпить в "Метрополь"?
– Нет, вы останетесь в заключении до тех пор, пока вас не выдворят из страны.
– И мое правительство извинится и выпишет чек?
– Надеюсь, что этого не случится. Деньги можете оставить при себе.
– В
– Я хочу, чтобы вы оба признались в том, чем занимались во Вьетнаме: в связи с вооруженными повстанцами, в оказании помощи FULRO, в шпионаже и контактах с врагами нашего государства.
– Я здесь всего две недели.
Манг не понял юмора. Он старался казаться убедительным.
– Вы должны понимать преимущества признания в политических преступлениях перед обвинением в обыкновенном убийстве. Политические преступления могут стать предметом обсуждения между нашими правительствами. А убийство и есть убийство. У меня есть свидетели всех четырех убийств. Хотя есть и свидетели ваших политических преступлений. Так что выбор за вами.
Система правосудия здесь работала несколько иначе, чем у нас. Надо будет рассказать Карлу.
– Я жду вашего решения, мистер Бреннер, – напомнил вьетнамец.
– Вы снова игнорируете меня! – возмутилась Сьюзан.
Полковник посмотрел на нее.
– От вас требуется только одно: чтобы вы закрыли свой рот.
Прежде чем она успела снова послать его к черту, заговорил я:
– Выбор, полковник, придется делать не мне, а вам. Мое добровольное сотрудничество, как вы успели заметить, на этом закончилось.
Манг что-то приказал своим подручным. Я было решил, что сейчас нас отправят в подвал. Но они принесли и положили ему на стол наши рюкзаки.
Он вытряхнул на крышку содержимое моего. Его нисколько не удивило отсутствие белья.
– Где ваша одежда? – спросил он.
– В чемодане, который стащили.
Он не обратил внимания на мои слова и принялся перебирать вещи: фотоаппарат, пленка, горский браслет, последняя чистая рубашка. Отложил в сторону туалетный набор, выдавил из тюбика пасту, брызнул на стол кремом для бритья. И, занимаясь моим рюкзаком, не переставал говорить:
– Так какова ваша армейская специальность?
– Я вам говорил.
– Вы говорили, что были поваром. Потом признались, что воевали пехотинцем.
– Воевал, а потом стал поваром.
– А мне кажется, вы офицер армейской разведки.
Близко, но не в точку.
Мангу надоели мои убогие пожитки, и он высыпал на стол содержимое рюкзака Сьюзан. И, не обращая внимания на бюстгальтеры и трусики, принялся копаться во всякой дребедени: подаренных вождем Джоном горских шарфиках, медных украшениях и прочем.
Ее фотоаппарат и пленки положил рядом с моими.
И особенно занялся взятыми у Тран Ван Вина предметами. Осмотрел часы, медальоны, покрутил в руке обручальное кольцо, бумажник, вытряхнул
– Это все вам дал Тран Ван Вин?
Она кивнула.
– Почему это у вас, а не у мистера Бреннера?
– А какая разница?
– Имеется еще что-нибудь у вас лично?
– Ничего.
– Хорошо. Потом досмотр.
– Только попробуйте троньте. Я вас убью. Не сегодня, так когда-нибудь в другой раз.
– Отчего это шлюшонка так пугается, когда ее собирается коснуться мужчина?
– Пошел ты подальше!
– Не шуми, – посоветовал я ей и повернулся к Мангу. – Не советую ее трогать. Иначе убью вас я. Не сейчас, так когда-нибудь. Вы же понимаете, что я на это способен.
Он перестал копаться в вещах и поднял на меня глаза.
– Неужели вы так любите эту даму, что готовы из-за нее убить?
– Я убью вас просто так, ради забавы.
– Это я убью вас ради забавы. Вы лишились права выбора политических преступлений. Не хочу, чтобы таких опасных типов, как вы и мисс Уэбер, когда-нибудь выпустили на свободу. Вы ведь грозитесь меня убить.
– Не я, так кто-нибудь другой, – буркнул я.
Он понял намек: мол, я не один. Манга обрадовало, что подтверждались его подозрения. Но расстроило, что он оказался в черном списке. Он предпочел не обратить внимания на мои слова и занялся нашими куртками, которые никакого интереса для него не представляли.
– Где фотографии, которые я вам послал? – спросил он у Сьюзан.
То, что она ответила ему по-вьетнамски, полковнику явно не понравилось. И его реплика прозвучала так же резко.
– Говорите по-английски, – обиделся я. И получил ответ на хорошем разговорном английском:
– Заткни свой гребаный рот!
Ситуация требовала дипломатического разрешения, и я употребил язык международной дипломатии – французский:
– Mangez merde! [109]
Прошло несколько секунд, прежде чем Манг осознал, что я предложил ему наесться дерьма.
109
Ешьте дерьмо! (фр.)
– Похорохорьтесь еще перед своей дамой, – предложил он. – Еще немного, и храбрости у вас поубавится.
Я промолчал.
Он открыл атташе-кейс и вынул пачку фотографий. Отобрал с полдюжины и кинул в нашу сторону. Некоторые упали на пол изображением вверх. Это были те самые снимки с острова Пирамида.
– Я, видимо, заблуждаюсь в вопросах западной скромности, – сказал он Сьюзан. – Вы поставили меня в трудное положение с вашим обыском.
– Не прикасайтесь ко мне, – ответила она.