В мышеловке
Шрифт:
Я медленно пробирался ему навстречу. Каждое прикосновение к камням, о которые бились волны, оставляло свой след на коже. И когда мы встретились, оба оказались с ног до головы в крови.
Посмотрев друг на друга, мы, не сговариваясь, воскликнули: «Господи!» — и я тут же подумал, как бы Всевышнему не показалось, что мы слишком часто обращаемся к нему за помощью.
Джик обнял меня за талию, я оперся на его плечо, и мы побрели к берегу. Несколько раз мы падали и, тяжело дыша, вставали. Снова цеплялись
Он отпустил меня, когда мы добрались до дороги. Я сел на обочину, протянул ноги к морю и не мог шевельнуть даже пальцем.
— Тодд! — сказала Сара и подошла ближе. — Тодд! — Казалось, она не верит себе. — Ты еще смеешься?
— Конечно. — С улыбкой я взглянул на нее. — А почему бы и нет, Сара?
Рубашка на Джике была разорвана, а от моей вообще остались одни клочья. Мы стянули их и стали промокать ими раны, которые все еще кровоточили. Судя по выражению Сары, вид у нас был еще тот.
— Ну и место для ванны ты выбрал! — ворчливо сказал Джик.
— Зато здесь бесплатно потрут спинку, — в тон ему отозвался я. Он поглядел на мою спину. Повязок из больницы на ней уже не было.
— А как мои швы?
— Целехоньки!
— Тогда черт с ними, с повязками!
— Вы здесь еще потолкуете полчасика, и оба схватите воспаление легких!
Я смотал остатки повязки, так хорошо послужившей мне. Липкий бандаж, фиксировавший ребра, остался на месте, но он намок и уже едва держался. Поэтому я его отодрал. Лейкопластырь на ноге тоже отмок в соленой круговерти. А штанины повсюду украсились огромными дырками.
— Приличная передряга, — заметил Джик, выливая воду из туфель и поеживаясь.
— Нам срочно нужен телефон, — заявил я, делая то же самое.
— Ой, держите меня! — воскликнула Сара. — Вам сейчас нужны горячая ванна, теплая одежда и полдюжины психиатров.
— Ладно. А как вы попали сюда?
— Нет, как ты ухитрился остаться в живых? — возразил Джик.
— И все-таки — сначала вы.
— Я купила шампунь, вышла из магазина, — начала Сара, — и туг мимо меня проехала машина, в которой сидел Грин. Я едва не упала. Так и осталась стоять, надеясь, что он не взглянет в мою сторону. Он и не взглянул, а машина свернула налево. Я заметила, что сзади сидят еще двое. Тут же вернулась и все рассказала Джику.
— Мы еще подумали, какое счастье, что он ее не заметил, — подхватил Джик, промакивая красные струйки, которые никак не высыхали. — Мы вернулись в отель, а тебя там нет. Мы бросились к девушке из отдела регистрации — может, тебе, удалось что-нибудь сказать ей, а она ответила, что ты уехал с друзьями… с мужчиной, у которого вислые усы.
— Друзья! — выкрикнула Сара.
— Тогда, — продолжал Джик, — преисполненные ярости, сожаления, возмущения и не знаю еще чего, мы решили поискать твое тело.
— Джик! —
— А кто плакал? — усмехнулся он.
— Замолчи!
— Сара не заметила тебя в машине, но мы решили, что, возможно, тебя засунули в багажник, как мешок с картошкой… Так вот, мы вынули карту дорог, сели в машину и бросились в погоню. Свернули налево, как и Грин, и начали взбираться на красноватую гору…
Я сосредоточенно рассматривал наши многочисленные раны и царапины.
— Нам совсем не повредила бы жидкость для дезинфекции ран, — сказал я.
— Нам нужно было бы выкупаться в ней!
— Чудесная идея.
Я слышал, как у Джика стучат зубы — еще сильнее, чем мои собственные.
— Поедем спрячемся от ветра, — предложил я. — Можно ведь истекать кровью и в машине.
Мы заползли на сиденья. При этом Сара порадовалась, что обивка у них непромокаемая. Джик сел за руль.
— Мы проехали много миль, — продолжал он свой рассказ, — и понемногу стали отчаиваться. Перевалили через дорогу и начали спуск. У подножия горы дорога круто свернула влево. По карте мы увидели, что она идет дальше вдоль берега и, огибая цепочку заливов, возвращается в Веллингтон…
Джик завел двигатель, развернул машину и тихонько поехал вперед. Он сидел голый до пояса, весь мокрый, капельки крови набухали на порезах и скатывались вниз, — очень экстравагантный водитель. Но борода отважно торчала вперед.
— Мы ехали этой самой дорогой, — сказала Сара, — а вокруг только скалы и море…
— Я нарисую вам те камни, — заявил он.
Сара посмотрела ему в лицо, а потом перевела взгляд на меня. В решительном обещании мужа она ощутила неодолимую страсть. Золотая пора медового месяца миновала.
— Вскоре мы свернули, — продолжал Джик, — на дорогу с обозначением на карте «Проезда нет» и поехали по ней. Здесь мы остановились, Сара вышла и выплакала глаза, глядя на море…
— Ты тоже был не очень-то весел, — сказала она.
— Да, — усмехнулся он. — Я пнул ногой камешки, валяющиеся на берегу, а они зазвенели. Оказалось, там россыпь гильз.
— Гильзы?
— На обочине дороги. Целая кучка. Похоже, будто кто-то перезаряжал револьвер.
— Когда мы их увидели, — вклинилась Сара, — то подумали…
— …что кто-то стрелял по чайкам, — закончил я ее фразу. — Кстати, не мешало бы вернуться и собрать их.
— Ты серьезно? — спросил Джик.
— Конечно.
Мы развернулись и поехали назад.
— По чайкам из револьвера никто не стреляет, — задумчиво протянул Джик. — Другое дело по мазилкам, которые рисуют лошадей.
Снова появилась каменоломня. Джик остановился, а Сара, быстро выскочив, заявила, чтобы мы оставались в машине, она сама соберет гильзы.
— Они действительно стреляли в тебя?