В миру
Шрифт:
Значит это у нас не дачники. И не бомонд. Бомондом этим соплякам еще по сроку службы не положено числиться. Стало быть, надо разъяснить, кто же это такие.
Так и есть – мажорчики. Причесочки – маечки – фенечки – цепочки. Шортики в обтяжечку с подворотом под коленку. Тапочки-вьетнамки со шнурком меж пальцев. Нет, не так. Между пальчиков. В такой обуви особо не распинаешься. Да и пальчики жалко.
А мне и хорошо – значит, если что, не запинают.
– Слышь, пацаны, – с трех шаговначал я вечную
Мальчики-пальчики смотрели на меня настороженно, и с интересом. Интерес преобладал. Были они непуганные.
Один из них, рослый с чередующимися прядями соломенных и русых волос и с четками на шее, очевидно самый центровой, спросил:
– Чего надо? Может тебе проспаться пойти.
Я подошел на шаг.
– Да говно-вопрос братуха, – умыльнулся я, злорадно отметив, как сморщился собеседник. – Сейчас пойду, просплюсь, вон там, в тенёчке на кулёчке, только можно вопрос задам. Ты уж извини, пожалуйста!
– Ну валяй. – Милостиво разрешил собеседник. И отошел на шаг.
– Да вопрос-то так, чисто из интереса. А че за музыка у вас такая играет?
– В смысле, – переглянувшись с товарищами, спросил «Братуха».
– В коромысле,– я отвернулся. – Это у тебя че за наколка на ноге такая? – Спросил я у второго мальчика-пальчика.
– Это не наколка, а тату, – высокомерно, и в то же время боязливо ответил тот.
– Да? А выглядит как партак достойный, – я развел руками и отвернулся к первому. Сзади послышался вздох облегчения.
– Так че за музыка, братан? – Переспросил я у Крашеного.
– Да так? Тебе-то что!
– Да не, ничё! Я подошел, спросил разрешения на вопрос, извинился, если что не так, ты мне позволил обратиться, так ведь?
Крашеный кивнул.
– Ну так чё ты тогда как этот то?!
Ответь крашеный придурок на вопрос сразу, кто знает, не закончилась бы сразу и канитель. Надо ведь было что-то придумывать дальше.А от пива и жары я погрузнел и телом, и мыслью. Но Крашеный решил взъерепениться. И попал!
Догадались об этом и мальчики-пальчики.
– Допустим R’n’B, а что?! – С вызовом спросил крашеный.
– Так говоришь, это у тебя тату, – я вновь повернулся ко второму. – А что обозначает?
– Ничего не обозначает, вали отсюда, – огрызнулся третий.
Ну вот. Чего я и хотел. Теперь все трое залупаются.
– Если ничего не означает, – улыбнулся я во всю ширь, – это значит не тату, а накаляка пидорская. Он че, пидор получается? – Кивнул я на второго.
Третий молча потупил глаза. Я отвернулся. Крашеный так и стоял в трех шагах.
– Аренби это ништяк, – я сделал два шага, а крашеный отошел на один. Дистанция сближалась.
Я уже решил, что первым будет крашеный.
– Я же чё. Я
– Узнал? Все, можешь не париться.
– Могу не париться? Типа все нормально?
– Да, все нормально. Все фигня. Еще вопросы есть?
– Есть.
– Ну давай, валяй быстрей!
– Этот с накалякой на ноге, в натуре пидор? – Я кивнул на второго. Крашеный закатил глаза.
– Ты видимо попутал что-то, дядя? Давай, чеши отсюда, – вновь встрял третий.
– А ты залупистый, – ухмыльнулся я и повернулся к крашенному. До него были все те же два шага. – Братан, а он всегда за тебя разговаривает? Я вроде как с тобой беседую, че он встревает?
– Слышь, мужик, ты чего докопался? – Внезапно подал голос татуированный.
– Слышь на базаре продает киш-миш! – Обернулся я к нему. И сделал шаг назад. Теперь до крашеного позади должен оставаться шаг. – Я похож на Слышь?! Я типа этот что ли, с гор понаехавший? Я за чурку что ли канаю?
Мальчики-пальчики притихли.
– Не канаю, стало быть. Уже хорошо. Теперь про «докопался» проясним, – продолжил я. – Вы меня послали и я же докопался?! А вы вообще знаете, куда «посылают»? Что это за орган. Ты, с накалякой, знаешь, как им пользоваться?
Я распалялся. Контроль утрачивался, да и нужен ли он мне, контроль? Сладкое чувство опасности драки шпарило изнутри, будто кипел в груди самовар. Его пар щекотал ноздри, огонь под ним клокотал, и самовар ходил ходуном.
«Сейчас, сейчас», – убеждал меня кто-то внутри, – «Сейчас заварим мы чайку. Ох и крепкая будет заварушка! Сейчас эти уроды за все ответят. Это из-за таких ты теперь изгой, и все у тебя наперекосяк…»
– Да кто тебя послал? – Заламывая руки, возопил первый. – Кто?!
– Да ты и послал, петух крашеный! – Рявкнул я и развернулся.
Я успел приложиться кулаком ему в бровь. А второй рукой схватить за шею, но уцепил лишь бусики. И еще успел увидеть набегающего сбоку третьего. Я лишь подумал, в какой момент я его упустил, как мир сузился до хлопка и тонкой черты – будто на экране внезапно выдернутого из розетки телевизора. Потом все стихло и померкло.
10.
– Вроде живой пассажир. Проверь пульс.
Голоса раздавались будто у меня в голове, как бывает во сне. И я хотел, чтобы это был сон.
– Черепно-мозговая, к бабке не ходи.
– Точно. Приложили сзади.
– По пьяни, видать, зацепился с кем-то, ну и словил нежданчик.
Я лежал на боку и надеялся, что это такой беспонтовый сон. Но приоткрыв глаз, увидел песок, траву, и форменный ботинок.
– Рожа незнакомая, может откидуха? Надо по Кумаринским колониям пробить –кто недавно освободился.
– Тебе оно надо, Колобородько?