В ловушке
Шрифт:
— Понятно. Я больше не буду упоминать о ней. — Я отошла в сторону, чтобы уйти, но его рука не двинулась, удерживая меня на месте. — Отпусти меня.
— Зачем? Разве ты не этого хочешь? — Он прижался ко мне, полностью возбужденный, и я ахнула от внезапного, оскорбительного контакта. Я зажмурилась и сжала руки в кулаки, ненавидя это. Я ненавидела его за то, что он так меня ломал. — Я тебе нравлюсь, так что, полагаю, это именно то, чего ты хочешь.
Первые слезы упали, и я отвернулась в сторону, избегая его взгляда.
— Не так, — прошептала я. — Никогда
Мне было очень холодно. Холодно и одиноко.
Он отстранился, и хватка, сжимавшая мое сердце, ослабла, но я не могла встретиться с ним взглядом.
— Тогда чего же ты хочешь?
Слова вырвались из моего рта прежде, чем я успела пожалеть о них:
— Чего я хочу? — Я опустила голову, закрыв глаза. — Даже частичку того, что ты чувствуешь к этой девушке. Крошечную частичку. Твою улыбку. Но я никогда этого не получу, так какой смысл быть рядом с тобой вот так? Какой смысл в моих глупых чувствах? Это токсично.
Капля упала мне на щеку, и я открыла глаза к небу, когда первые капли дождя обрушились на нас. Сильная дрожь сотрясла мое тело, когда я перевела взгляд на Блейка. Мое сердце сжалось от пламенного взгляда в его глазах, который поглотил меня в затянувшемся молчании.
— Да. Это токсично, — наконец сказал он. — Но так быть не должно.
Мои глаза расширились. Так много мыслей пронеслось в моей голове от его слов, его близости, его глаз… Мы промокли, но никто из нас не пошевелился и не признал этого. Земной запах дождя, встречающегося с землей, смешался с его запахом, призывно.
— Мы не должны быть такими, — сказал он, обхватив мою щеку, когда его взгляд упал на мои губы. — Я не должен так себя чувствовать. — Он провел большим пальцем по моему рту, и у меня вырвался вздох. Я должна была отстраниться. В любой момент… Я ненавижу это.
— Тогда отпусти меня, — слабо проговорила я сквозь стучащие зубы. Дождь превратился в настоящий ливень, приклеивая нашу одежду к телам.
— Я не могу. Я хочу этого, но…
— Перестань играть со мной. Снова и снова. Хватит.
— Я не играю с тобой.
— Так что же ты делаешь? — Устало спросила я, щурясь сквозь ливень. — Все это время ты подавал мне противоречивые сигналы. Так чего же ты на самом деле хочешь? Пожалуйста, будь честен со мной хоть раз.
Казалось, он все еще пытался чему-то сопротивляться, но затем в его чертах проступило смирение, и он сделал последний шаг, разделяющий нас. Я вздрогнула, но это было не из-за погоды.
— Я хочу перестать чувствовать себя виноватым за то, что я такой. Я хочу перестать чувствовать. Точка.
Я заставила себя дышать ровно.
— А что ты чувствуешь?
Его глаза метнулись по всему моему лицу. Ненависти не было. Никакой злости. Просто потребность.
Он выругался себе под нос.
— Я не могу насытиться тобой. Я не могу перестать думать о тебе. И как бы я ни говорил себе, что, то, что мы делаем сейчас, неправильно… я не могу с этим бороться.
Он схватил меня за затылок рукой и врезался губами в мои губы, прежде чем
Его руки бродили вверх и вниз по моей спине, ища каждый дюйм меня, как будто он умирал от желания прикоснуться ко мне, и это было невероятно. Его тело излучало тепло, которое было сильнее любого холода, окутывая меня своим притягательным коконом. Мое сердце забилось, когда он углубил наш поцелуй, и его язык столкнулся с моим, и это продолжалось и продолжалось, пока я не потеряла рассудок. Пока я не захотела большего, большего, большего.
Он просунул руки под мои бедра и с потрясающей легкостью поднял меня. Я схватила его за плечи, и мои ноги рефлекторно обвились вокруг его талии, когда он прижал меня к сараю.
— Нет, подожди. Отпусти меня. Я слишком тяжелая.
Его глаза с тяжелыми веками были двумя темными озерами похоти.
— Нет, ты не такая. Ты совсем не тяжелая.
Он снова поцеловал меня, прижимаясь ко мне, и этот контакт вызвал сладкое ощущение в моем нутре. Самым страшным было то, что, то, как наши тела прилегали друг к другу, было естественным, и я никогда не хотела, чтобы он отпускал меня.
Его рука прошлась по моей талии и остановилась на моем мягком бедре, схватив его. Паника распространилась по моей груди, и я прервала наш поцелуй, слишком осознавая лишний жир, который у меня там был.
— Нет… не трогай меня там. — Я потянула его за руку, чтобы убрать ее с этого места.
Он наклонился, чтобы посмотреть на меня.
— Что ты делаешь?
— Я просто не хочу, чтобы ты трогал меня там.
Его брови сошлись на переносице.
— Почему нет?
Я покраснела, отводя взгляд.
— Потому что я…
— Потому ты, что? — Он надавил сильнее.
Черт его побери.
— Потому что я толстая, и трогать мои жировые отложения приятного мало.
Он опустил меня вниз, вся похоть в его глазах исчезла.
— Ты это серьезно?
Его тон погасил недолговечное тепло во мне, вернув боль. Вот что я получила за то, что была такой слабой и позволила ему поцелуй, которого он не заслуживал.
Я скривила губы.
— Так же серьезно, как все те разы, когда ты называл меня толстой и жирной.
Он отступил и провел рукой по волосам.
— Это не… — Он покачал головой. — Ты не толстая.
Что он сказал?
Я уставилась на него.
— Я не толстая?
— Да. Ты не толстая, не худышка, но и не толстая, боже… неужели ты не видишь как все парни пожирают тебя взглядом, — повторил он, злясь все больше, но его гнев не мог сравниться с тем, что я чувствовала в этот момент. Я была вне себя, все эти месяцы оскорблений возвращались ко мне, чтобы поиздеваться надо мной.