В ловушке
Шрифт:
— Он тоже будет там? — Спросила я их, надеясь, что мой голос ничего не выдаст.
— Вероятно, — ответила мама.
Просто здорово. Мне следовало настоять на том, чтобы остаться дома.
Мне пришлось заставить себя дышать ровно, глядя в окно на дома, мимо которых мы проезжали. Разница между ними и моим была очевидна. Эти особняки выглядели так, будто сошли со страниц журналов о домах знаменитостей. Однако поместье Джонсов было своего рода классом. Я дважды оглядела окрестности, когда папа прошел через богато украшенные главные
Господи.
Это была огромная собственность, которая рассказывала истории о деньгах. Белый кирпично-каменный особняк вдалеке был в десять раз больше моего дома. В конце подъездной дорожки даже стоял гигантский фонтан с ангелами, несущими горшки с водой.
— Они миллионеры, — пробормотала я, скручивая руки на коленях. Я нервничала все больше с каждой секундой, приближаясь к дому Блейка.
— Их дом прекрасен, — сказала мама, и в ее словах сквозило благоговение. — И огромный.
— Ты выбрал не ту профессию, папа. Тебе следовало стать политиком.
Он усмехнулся, припарковывая машину перед входом.
— Не все политики могут позволить себе такую роскошь. Джонсы — одна из самых богатых семей здесь. Старые деньги и все такое.
— Я это вижу. Это поместье явно стоит немалых денег, — ответила я и вышла из машины. Мои руки вспотели.
Только сейчас до меня дошло, что я собираюсь встретиться с родителями Блейка, и мне стало любопытно, но также и страшно. Я долгое время думала, какие у него родители. Я не могла представить их милыми и сердечными людьми, учитывая, что у них был сын-негодяй.
Я не должна была удивляться, увидев служанку, открывающую входную дверь, но я все равно удивилась. Она была средних лет и чрезвычайно вежлива, в униформе, которая, вероятно, стоила больше, чем вся моя одежда вместе взятая. Она провела нас внутрь, и с моих губ едва не сорвался вздох удивления.
Их фойе было показной демонстрацией их богатства с мраморным полом, двумя большими лестницами и хрустальной люстрой, свисающей с потолка. Все было сделано в белом и золоте, и я задалась вопросом, как они поддерживали его в такой чистоте. Я не могла сохранить свои белые кроссовки безупречными даже в течение дня, поэтому я могла только представить, сколько усилий приходилось вкладывать их горничной в уборку.
Она провела нас в грандиозную гостиную, в которой я могла бы легко потеряться, которая также была сделана и обставлена в белом и золотом цветах. Было много всего, что можно было охватить взглядом, когда я перевела взгляд с камина с белой плиткой и украшений на большой настенный телевизор и белые кожаные секционные диваны, которые затмили их единственный трехместный диван.
— Оуэн, рад тебя видеть. — Мужчина, которого я узнала как Натаниэля Джонса из газет и телепередач, подошел к нам с улыбкой, которая была воплощением обаяния. Это была милая и удобная маска, которую он использовал для публики, но, несмотря на изысканную внешность, в нем было что-то подозрительное.
Блейк был совсем не похож на него, поскольку Натаниэль был долговязым блондином,
— Я рад, что наконец-то смог познакомиться с твоей семьей. Спасибо, что присоединились к нам за ужином сегодня вечером.
Они пожали руки, и папа представил мою маму и меня. Я провела рукой по бедру, надеясь, что она не такая липкая, как ощущалась, и пожала ему руку. Его хватка была крепкой, его улыбка ни разу не дрогнула, когда он оценивал меня, и я едва могла смотреть ему в глаза. Знакомство с новыми людьми и рукопожатие с ними никогда не были моей сильной стороной.
— Приятно познакомиться, Джессика.
— Мне тоже приятно познакомиться, сэр, — ответила я, пытаясь прочистить горло. Оно болело еще сильнее, а из носа потекло, а это означало, что завтра я заболею.
Его жена появилась позади него. Она была высокой и стильной брюнеткой с красивым лицом, которое совсем не постарело. Теперь я знала, чью внешность унаследовал Блейк. Он был копией своей матери. У нее даже была такая же осанка, как у Блейка, и от нее исходило холодное безразличие. Это было похоже на невидимую стену, которая ее защищала. Ее ледяные серые глаза, уставились на меня, и у меня перехватило дыхание.
— Это моя прекрасная жена, Даниэла, — сказал Натаниэль с улыбкой. Я обхватила пальцами ее холодную, тонкую руку и застенчиво пожала ее.
— Приятно познакомиться, — сказала она сладкозвучным голосом, нацепив улыбку, которая не коснулась ее глаз.
Я улыбнулась ей в ответ и быстро убрала руку, оглядев комнату, чтобы посмотреть, не появится ли откуда-нибудь Блейк, но я не успела.
— Прошу прощения за нашего сына, Блейка, — сказала она. — Он не сможет присутствовать на нашем ужине, так как у него уже есть другие планы на сегодняшний вечер. Он искренне извиняется за свое отсутствие.
Ого, она была такой официальной. Перевод: он был на вечеринке и ему было наплевать на этот дурацкий ужин.
И я сомневалась, что он когда-либо извинится за это. Я была рада, что мне не придется его видеть, но я также почувствовала проблеск разочарования, когда услышала, что его здесь не будет.
Что-то в том, что я была в доме моего врага, человека, который подарил мне лучший поцелуй в моей жизни прошлой ночью, заставило мое сердце биться быстрее. Я почти чувствовала его — воспоминание о его аромате, ощущение его тепла, его кожи на моей…
Я задалась вопросом, знал ли он, что моя семья должна была приехать сюда.
— Это понятно, — ответил мой отец, хотя я сомневалась, что он имел это в виду. Пунктуальность и точность были добродетелями, которые он очень ценил, но было бы неразумно с его стороны ставить на карту их деловые отношения, не так ли?
Обед был подан в столовой с круглым столом, на котором могли разместиться десять человек, и окнами от пола до потолка, выходящими на потрясающий каменный балкон. Даниэла упомянула, что у них три столовые, когда мы сели, и мои глаза чуть не вылезли из орбит. Сколько у них тогда было спален? Тридцать три?