В клетке

Лебедев Вадим

— Привет, Мун. Привет, Хуг. Как ваши дела на поприще хлеба и булки? — громко поздоровался Волк и тут же вскочил и склонил голову, уважительно приветствуя мастеров-пекарей.

Мунин недовольно скривился:

— Нормы рабочим опять сократили, вот как дела. Неурожаи в год идут. А Гролагу рентабельность подавай. Чтоб его…

— Мошна никогда не иссякала, брат — прервал его Хугин — ведь восполнять её он будет, по обыкновению, за наш счёт.

Волк кивнул, признавая логичность такого утверждения, и вопросительно посмотрел на братьев. Мунин

в ответ скорчил уморительную физиономию. Дескать, видел он всю эту конспирацию в одном месте, сильно по запаху на нужник похожем. А Хугин кивнул в ответ, произнеся при этом — “Выйдем ка, брат. Воздухом подышим. А то в пекарне весь день, упариться можно.”

Где и как за день могли упариться близнецы, добрую половину всего времени разносящие готовую продукцию по всему лагерю, Волк не имел ни малейшего представления. Однако ни разу за всё время использования подобного предлога ни один из мастеров не сделал братьям никаких замечаний.

На улице, спрятавшись в тени как от заходящего солнца, так и от излишнего любопытства патрулей охраны, друзья наконец решились поговорить.

— Дело, за которым Стержень приходил? — с ходу спросил Хугин.

— Оно самое — ответствовал ему Волк.

— И чего этому хорьку понадобилось? — тут же включился в разговор Мунин — Если опять контрабандой промышляет, то я сразу несогласный. Работы до потных порток, а удовольствия никакого. Пшик один. Да и крутить за спиной у Торгвара… себе дороже.

— Спокойно, брат. Дай Волку сказать.

Волк глянул на них исподлобья, изобразил свою привычную в таких случаях ухмылку и заявил:

— Сказать. А скажу я вам вот чего. Работа эта не на Стержня. А на Торгвара лично. Причём работа, от которой невозможно отказаться.

— Это всё меняет. Но дело явно пахнет жареным — Переглянувшись с братом, заявил Хугин — Ну да ладно. Давай уже говори, в чём там дело.

Убедить братьев оказалось не так уж сложно. Торгвар слыл человеком справедливым и слово своё держащим. И раз уж он обещал отблагодарить, значит близнецы в любом случае внакладе не останутся. А уж, когда Волк поведал им о том цене, которую запросил у Лорда для себя лично… В общем, обсуждение быстро перешло к каким-то техническим деталям, вроде тех, что связаны с временным переселением в общий барак, а затем и вовсе сошло на нет. Волку пришлось на время покинуть сообщество братьев и отправиться в свой барак. Обитель чернорабочих. Или, как любил говаривать Фаллстар, лагерь живых мертвецов.

Барак встретил Волка по обыкновению неприветливо. Сильно пахло немытыми телами, мочой, калом и рвотой. Где-то в глубине отчаянно попискивала жертва очередного насильника, не особо задумывающегося о половой принадлежности жертвы. Не жилец. Причём это определение касалось как жертвы, так и маньяка. Таких на следующее же утро обычно находили с перерезанной глоткой. Или же оперативно организовывали “несчастный случай на производстве”.

Волк хмуро и не спеша продвигался к своему месту, бросая неприятные взгляды на тех, кто попадался

ему на пути. Юношу так и не остановили. О его крутом нраве и неплохих навыках “грязной” драки знали.

Матрас и “подушка”. За чуть надорванной обшивкой спрятаны небогатые пожитки. Запасная рубаха, штаны, самодельный кастет, давно сменившийся одним из подарков Торгвара, “украденная” у последнего же полупустая бутылка дешёвого пойла… Всё было на месте.

С редким для него чувством глубокого удовлетворения от прошедшего дня Волк завалился спать.

VI

— Кха. Дыра. Я уже и забыл, насколько отвратительным является это место. Весь этот сброд. Меня сейчас вывернет. — плаксивым голосом нудил Мунин.

Правда, уже через несколько минут речь его поменялась:

— Вот это сюрприз. Смотри, братец. Вон та, конопатенькая, видишь? Как думаешь, сможем с ней познакомиться поближе? Хорошенькая такая.

Хугин в ответ лишь выдохнул:

— Закати губу, ловелас. Такие, как она, моментально станет подстилкой для господ. Те, что попроще, будут раздвигать ноги уже для стражи. Ну а то, что останется, никакого сходства с этой милашкой не имеют. Вспомни твою главную любовь, Берту, например.

Лицо Мунина приняло вид, будто он только что съел нечто донельзя противное. С немалым усилием он взял себя в руки.

— Ну ты загнул, братец. Это же не чувств ради. Как говорит Волк, данный процесс служил только лишь удовлетворению естественных потребностей. И потом. Далеко не всем так везёт с портомойками, как тебе.

— Везение — мерило неудачников.

— Сам ты неудачник!

— Конечно. Такого мозгоклюя в братья заполучить.

— Да ты…

Волк, вполуха слушавший трепотню близнецов, наконец прервал их двумя короткими, но весьма чувствительными тычками под рёбра.

— Кончайте придуриваться. Нам нужен парень с татуировкой паука на правой кисти. Ищем.

Друзья обошли барак, бросая беглые и, как казалось, ничего не значащие взгляды на вновь прибывших.

Заметить наёмника посчастливилось Хугину.

— Нашёл — прошептал он так, чтобы услышали только идущие рядом с ним Мунин и Волк.

— Где?

— Позади нас, Волк. В компании двух брюнеток, какого-то зачуханного жополиза и ещё одного типа, по виду на мелкого воришку похожего.

— Пройдёмся по кругу и вернёмся к ним? — предположил Мунин.

Волк только согласно кивнул.

Новый круг по бараку занял ещё около двадцати минут. Мунин вовсю рассуждал о массовом падении нравов, о котором частенько поговаривал их главный пекарь, Аристофен. Хугин вставлял в разговор свои, часто едкие комментарии, что Мунина, кажется, весьма раздражало. Что же касается Волка, то он шёл молча, сосредоточенно, мысленно прикидывая направления удара, угрожавшего девушке. Пройдя лагерь по кругу, друзья приблизились к замеченной ранее компании.

— Амрен? — с ходу начал Волк.

— С кем имею честь разговаривать? — холодно осведомился в ответ мужчина с татуировкой паука.