В Игре брода нет.
Шрифт:
– Сезариан?
~ Это моё полное имя, - мысленно пояснил Страж.
~ И какие это у меня соображения?
– фыркнула я.
– Кроме того, что котов испорченным жаззом траванули, я и предположить-то ничего не могу.
Фраккат с легкой улыбкой кивнул, предлагая говорить вслух. Ну ладно, сам напросился.
Я пересказала капитану историю купца Олгара, вернее, ту её часть, в которой про торговцев испорченным жаззом говорится. Янкес приподнял бровь, обозначая насмешку:
– Я в курсе. Эту версию мы проверили. По моим данным, было куплено все два мешка жазза с красными прожилками, использована разве что четверть.
Такая отповедь заставила меня покраснеть от стыда - вот дурында, вообразила себя самой умной. Как же. Идиотка! Стоп! Это что, какие-то капитаны дочь генерала носом в грязь тыкать будут? Ну уж нет! Папа всегда говорил, что сдаваться нельзя, надо до конца идти.
– Так, может, заговорщики коктейль с жазз-сатом сделали?
– ляпнула я первое, что взбрело в голову.
– Может, под влиянием других компонентов, жазз изменил свойства? Вы изучали, как жазз взаимодействует с другими травами и настойками?
– Нет, - задумчиво протянул мужчина, тряхнув короткими чёрными волосами.
– Думаешь, был состав из нескольких элементов? А зачем в этом коктейле нужен жазз, если основную убойную силу несёт другой компонент?
– Чтобы заставить котов активнее употреблять этот коктейль, - пояснила я.
– Жазз будет привлекать урсов, а этот твой убойный компонент заражать. Надо только выяснить, что вошло в моду три месяца назад и применяется до сих пор.
– Выясним, - кивнул капитан.
– Да что тут выяснять, - насмешливо фыркнул Орис, довольный тем, что может хоть чем-то уесть надменного капитана, - это ворсто, новая курительная смесь. Она, правда, давно появилась, но как раз три месяца назад стало модным употреблять именно ворсто.
– Так ты что, тоже этой гадости накурился?
– возмущенно воскликнула я.
– Ну, курил, и что?
– пожал плечами мальчишка.
– Все курили, Арсин тоже.
– То есть тебя подсадил на эту мерзость твой учитель?
– ласково уточнила я, мысленно представляя, как отрываю дымчато-серый хвост этому паразиту.
– Надо было сразу догадаться. Подозрительный товарищ.
– И ничего он не подсаживал, - обиженно дернул хвостом принц.
– Наоборот, Арсин мне запрещал ворсто брать. Я тайком стащил.
– Хотел бы, чтобы ты не брал, - я хлопнула ладонью по столу, - не бросал бы отраву, где попало!
– Хорошо, проверим эту версию, - кивнул Инвери.
– Только сомнительно. Ведь заболели и женщины. Или они тоже курили? И почему заболели не все, кто употреблял ворсто, если смесь так распространена?
– Вот!
– поддержал капитана Орис.
– И жаззом от ворсто не пахнет!
– Есть же курящие женщины, - парировала я.
– И не весь запас ворсто мог быть отравлен. А запах, например, магией прикрыли. Тем более… Зар, ты вроде говорил, что город был закрыт каким-то магическим куполом.
– Так и есть. Но это защитный купол, его задача не выпустить заразу из города. И… - фраккат замолчал, задумавшись о чём-то.
– Пожалуй, я соглашусь, что это может быть какой-то яд. Заклинание, препятствующее распространению болезни, рассчитано не только на живые организмы, но и на предметы.
–
Ксанталл Руол
К ужину я спустился на своих двоих. И что меня особенно радовало - на своих собственных. В конце концов, Ксан может приглядывать за своей бесценной женушкой и в теле мурата, так он даже бегать быстрее сможет.
Правда, вскоре я пожалел, что уговорил брата вернуть мне тело. Проклятый нархан наговорил Ланке всяких глупостей про то, чем занимаются муж и жена по ночам. Вот малышка и захотела срочно ЭТО попробовать. А эти только ржут - друзья, называется. Даже братишка хихикает, оскалив острые зубки. Спасение пришло, откуда и не ждали.
Когда кошку увели спать, Ильсан пристал с требованием рассказать о том, как я в магической школе учился. Заручившись согласием Ксана, я развлекал нашу "надежду на спасение" и прочих любопытных историями про Тел-Кристо - благодаря братцу я их знал практически наизусть, а уж про свои опыты он мне все уши прожужжал.
От повествования меня отвлек шум - золотоволосый ураган промчался по лестнице и подлетел к нам.
– Где Лана?
– из глаз Ани искрящимся водопадом катились крупные слёзы.
– Я только на несколько минут вышла, чтобы умыться, а она пропала. И нархана нигде нет.
Я бросился к эльфийке и крепко обнял, шепча на ухо что-то нежное и ласковое, не задумываясь о том, как мы с ней выглядим со стороны. Да плевать мне, что Анивиэль накинула иллюзию парня, если ей нужна моя поддержка, она всегда может на меня рассчитывать.
Ксан и Сейфиттин выскочили на улицу. Я, схватив Ани за руку, поспешил за ними. Остальные отстали от нас лишь на миг. Братишка принюхался и быстро определился с направлением поисков. Мы мчались вслед за муратом и оборотнем, стараясь не отставать.
Около рабского рынка заметили пятерых бандитов, которые тащили в подворотню упирающуюся Сейтлану. Рядом, прыгая, вереща во весь голос и кусая похитителей за ноги, скакал Ирррр. Не сговариваясь, Ксан и Сейфи напали на удерживающих Лану громил, повалив тех на землю. Освободившись, малышка бросилась к своей "мамочке", прижавшись к ней всем телом, а Луори решительно встал перед ними, собираясь защищать девушек до последнего. Моя метательная звездочка вошла в шею одного из работорговцев. Остальных я предоставил в полное распоряжение разъярённых родственников Ланы - брата и мужа. Сейфи точным ударом кулака вывел из игры четвертого бандита, с разворота пнул попытавшегося подняться первого. Лишь пятому удалось вырваться от злобно рычащего Ксана, запрыгнув на дерево. Но Ирррр, обернувшийся большим чёрным котом, скаля клыки, метнулся за ним и загнал на самую верхушку.
Ани и Ланка продолжали рыдать от облегчения и пережитого страха: первая в моих объятьях, вторая - на груди Кэрлин, недовольно на нас поглядывающей. Сарана, догадавшаяся не бросать Ильсана одного, пришла только к развязке. Пока мы раздумывали, как поступить с похитителями, со стороны тёмной площадки, заставленной рабскими клетками, раздался звонкий детский крик:
– Ильсан! Я знала, что ты меня заберёшь!
Мальчишка испуганно дернулся, затем резко развернулся и замер на месте, уставившись совершенно круглыми глазами на растрепанную малышку лет пяти, прижившуюся к прутьям решетки.