В эфире 'Северок'
Шрифт:
– Попробуем?
– обернулась Оля к Тане. Увидев осуждающий взгляд подруги, Оля встала, подбоченилась и, притопнув каблуками, запела:
Антонеску и Михай
Подрались за малахай,
И такой подняли хай,
Хоть ложись и умирай...
Все от души смеялись. К Оле присоединилась Рая, и они, уже вдвоем, начали петь частушки, танцевать. А когда кончили свое импровизированное выступление, комиссар Бедин сказал:
– Вот и прекрасно. Вполне можно выступать перед партизанами!
Но девушкам не пришлось показать свой
...Двигались быстро. Открытое каменистое плато Яйлу группа оставила где-то в полночь. Пути до штаба района было еще в два раза больше, чем прошли. Передохнули на высотке и отправилась дальше. Вскоре на востоке посветлело небо, начала заниматься заря. Стояла тишина.
Группа спустилась с перевала и мелколесьем пробиралась к дороге. Шли осторожно: там нередко немцы делали засады.
Вдруг предрассветные лесные сумерки прорезали вспышки выстрелов. Идущий впереди партизан, взмахнув руками, упал, сраженный вражеской пулей. Рая рванулась к нему, но ее удержал другой партизан.
– Ты что, сдурела? Они и тебя...
– У Гриши батареи!
– чуть не плача, сказала Рая.
– Да черт с ними, с твоими батареями, - озлился парень.
От дороги, из-за штабелей дров, снова хлестнуло несколько автоматных очередей. Виктор - так звали второго партизана - схватил Раю за руку, потянул в сторону. Девушка вырвалась и ползком, между кустов, поползла к убитому.
– Стой! Не смей!
– негромко неслось ей вслед. Но Рая ничего не слышала: слова потонули в яростной автоматной стрельбе.
Девушка торопилась. Она решила во что бы то ни стало взять батареи, иначе рация будет молчать. Шагов за десять до убитого притаилась за кустом. Навстречу ей ползли два гитлеровца. У Раи колотилось сердце - сейчас они снимут с Гриши сумку, и рация останется без питания. Нет, нельзя этого допустить!
Девушка достала пистолет, прицелилась и выстрелила. Один фашист упал, другой - полоснул очередью. Пули просвистели над самой головой.
Рая выждала минуту-другую, поймала на мушку второго немца, выстрелила. И тут же быстро поползла вперед, сняла с Григория сумку с батареями, забрала автомат, взяла оружие у немца и бросилась к проводнику.
– Тебе что, жить надоело?
– все еще сердился парень и, помолчав, тихо добавил: - Не отставай от меня, на перевале перейдем дорогу. Пошли!
От штабелей дров вновь полоснули автоматные очереди, и все смолкло. Рая с проводником остановились передохнуть лишь тогда, когда дорога осталась далеко позади.
– Ну вот, кажется, пронесло, - сказал Виктор.
– Страшно было?
– Конечно, страшно. Я сильно боялась, что батареи попадут к немцам.
– Батареи - что... Тебя могли схватить.
– Живой я бы не далась, - уверенно сказала Рая.
– А ты смелая! Я думал, и правда
– Артистка-радистка...
– Рая улыбнулась.
18
4 июля 1942 года Совинформбюро сообщило, что нашими войсками оставлен город Севастополь. Болью отозвалась в нас эта весть. Что ножом по сердцу: Севастополь, Крымский полуостров - в руках у гитлеровцев...
Но духом партизаны не пали. Были, конечно, отдельные лица, чего греха таить! Но потом и они обрели веру в победу Красной Армии.
* * *
Война в Крыму не прекращалась, хотя и не слышно стало артиллерийской канонады в районе Севастополя, Керчи. В горах и лесах действовали партизанские отряды: взлетали на воздух склады, шли под откос поезда, уничтожалась живая сила противника, техника, нарушалась телефонная и телеграфная связь. День и ночь велась борьба с захватчиками. А еще на Большую землю летели так необходимые фронту разведданные.
* * *
В книге "Утерянные победы" фельдмаршал Эрих фон Манштейн писал:
"...Партизаны стали реальной угрозой с того момента, когда мы захватили Крым (в октябре - ноябре 1941 г.). Все время, что я был в Крыму (до августа 1942 г.), мы не могли справиться с опасностью со стороны партизан. Когда я покинул Крым, борьба с ними еще не закончилась..."
Да, это было именно так. Тут Манштейн прав.
За взятие Севастополя генерал фон Манштейн был произведен в чин фельдмаршала. Для солдат 11-й армии Гитлером был учрежден специальный железный знак - "Крымский щит".
Фюрер, правда, еще в ноябре сорок первого года обещал Манштейну фельдмаршальский жезл: очень надеялся, что герой французского похода, кавалер рыцарского креста с ходу овладеет Севастополем. Ведь он за две недели прошел маршем со своими войсками всю Францию! А вот в Севастополе застрял на целых 250 дней...
* * *
В начале второй декады июля началась самая крупная карательная экспедиция против партизан третьего района. Заповедник, а также прилегающие к нему леса и горы были блокированы. Пять дней гитлеровцы непрерывно бомбили и обстреливали дальнобойной артиллерией и минометами осажденных партизан. Тысячи солдат развернутым строем прочесывали леса.
Шестнадцатого июля сорок второго года мы получили сообщение, что с радистами третьего района потеряна связь. Большая земля спрашивала, в чем дело.
– Надо послать группу и узнать, - сказал капитан Кураков начальнику штаба района лейтенанту Котельникову.
– Подберите пять-шесть человек, знающих леса этого района. Видимо, надо и радистку послать... Только не откладывайте!
В три часа дня группа выступила в поход. Повел ее по непроторенным тропам не раз ходивший на связь черноморский моряк Петр Помощник. Путь предстоял трудный и опасный: переход через сильно охраняемое Алуштинское шоссе, крутой каменистый подъем на Чатыр-Даг. И всюду - немецкие заслоны, засады...