В чужом городе
Шрифт:
Длительная командировка
Я знал, что это последняя стрелка. Сейчас поезд выйдет на правый путь, подкатит к перрону вокзала, и, как всегда, у вагона будет стоять Федор Андреевич. Мой шофер и верный друг. Когда я приезжал в первый раз, то, конечно, не было ни Федора Андреевича, никого…
На меня нахлынули воспоминания. К тому времени я был уже довольно опытным инженером, хотя по должности всего лишь начальник группы. Я был специалистом по монтажу и наладке оборудования, но уже второй год работал конструктором.
В тот день ко мне подошла секретарь главного конструктора, назвала меня по имени-отчеству и попросила прийти к шефу.
– Не знаю. Позвонил куратору, тот сказал, что вопрос на месте. Так что давай, оформляй командировку. Оттуда позвонишь.
В назначенный день я прибыл в министерство, поднялся на четвертый этаж в приемную замминистра, секретаря нет – помощник. Я подал телеграмму, он критически осмотрел меня с ног до головы.
– Подождите, – сказал он.
Я сел. Из кабинета вышел незнакомый мужчина, тоже оглядел меня критически. Помощник зашел за двойную дверь со звуконепроницаемым тамбуром, через несколько секунд вышел и пригласил:
– Проходите.
Навстречу мне вышел мужчина среднего роста, в очках, голова немножко отброшена назад – такое впечатление, что он хочет из-под очков посмотреть. Протягивает руку, называет меня по имени-отчеству, что мне кажется странным, предлагает присесть за приставной столик и говорит:
– Пусть вас не удивляет, что мы вас пригласили сюда. Вы знаете, что такое новый энергетический комплекс?
– Да, в газетах читал, по радио слышал.
– Так вот. В этом комплексе должно быть двадцать миллионов установленной мощности – это сорок блоков по пятьсот мегаватт. Это тепловые станции, они будут обеспечиваться углем из открытого карьера. Правда, уголь не очень хороший, зольность его составляет пятьдесят процентов. Расход металла на приготовление топлива доходит до пятисот грамм на тонну. Если все это пересчитать на сорок блоков, то, практически, один металлургический комбинат должен работать, чтобы обеспечить эти сорок блоков размольными элементами. Причем металл здесь должен быть износостойким, хромоникелевым. Этот металл потом не вернется в народное хозяйство, а будет разбросан по степи вместе с золой. Поэтому принято решением ЦК КПСС и Совмина о закупке лицензии на оборудование, на котором расход металла составляет примерно двадцать грамм.
Я, честно говоря, не понимал, о чем говорит замминистра. Он догадался об этом.
– Для вас это, конечно, непонятно, поскольку вы чистый гидравлик, но мы приняли решение назначить вас на освоение этой лицензии.
– Но я ведь
– Это знаем. Но, тем не менее, выбор пал на вас. Хочу предупредить, что освоение будет не в Ленинграде и не в Москве. Мы выбрали один из уральских городов – Октябрьск. Завод там градообразующий. То есть там такое переплетение родственных и дружеских связей, что вам придется там нелегко.
– Но ведь я…
– А вы что не понимаете, что вас партия посылает?
– Понимаю! У меня отец с шестнадцатого года в партии, и он поездил по стране…
– Теперь ваше время настало. Там главный конструктор завода не оправдал своего звания. Его придется заменить. Не беспокойтесь, в Ленинграде ваше жилье будет забронировано, а там вам по всем нормам предоставят приличную квартиру. Сегодня вечером вы выезжаете на завод, познакомитесь. Впрочем, у вас есть там знакомые…
– Да, у меня там есть знакомые.
– Тем лучше.
Он поднял телефонную трубку, запросил:
– Октябрьск, директора.
Соединили быстро. Замминистра был краток.
– Богдан Александрович, к вам сегодня выезжает Васильев Василий Васильевич. Да-да-да, по лицензии. Будьте любезны, встретьте и обеспечьте гостиницей.
Положил трубку и снова обратился ко мне:
– Съездите, посмотрите, ознакомьтесь, а потом мы продолжим наш разговор.
Вопрос был решен.
– Забронируйте билет на сегодня для Васильева, – сказал он помощнику.
Я прибыл в тот город, вышел на перрон, постоял, народ разошелся. Я остался один. Меня никто не встречал. Встреча не состоялась. На привокзальной площади взял такси, доехал до гостиницы. Здесь брони тоже не оказалось, как и мест. Я начал упрашивать администратора дать мне место под честное слово, а бронь с завода я обязательно привезу. Поскольку завод был практически градообразующий, мне поверили и заселили. Я привел себя в порядок с дороги, полистал записную книжку, нашел номер телефона своего знакомого. Когда-то студентом он был у меня на практике, а сейчас уже возглавлял монтажный отдел. Приезжая в Ленинград, он всегда мне звонил, мы встречались, у нас сложились довольно дружеские отношения. Я позвонил. Мне повезло – он оказался на работе. Я сообщил, что приехал в Октябрьск, поселился в гостинице. Иван Петрович тут же откликнулся:
– Сейчас приеду.
Мы встретились. Я ему рассказал, по каким делам оказался здесь.
– Да, в хороший переплет вы попали.
– Что так?
– Правильно сказал замминистра, что здесь родственные и дружеские связи настолько переплелись, что очень сложно работать.
– Ты же быстро стал начальником.
– На должностях, на которых надо пахать – такие, как я, а где блага получать – там совсем другие. Вы это сами поймете.
– Вот ты как специалист расскажи, что к чему. Что из себя представляют эти изделия. Введи меня в курс дела, чтобы мне не быть при разговоре с главным инженером и с директором вообще профаном.
Мы долго проговорили. Он подробно рассказал об изделиях, которыми мне предстоит заниматься. Расспросил я его о заводе, о людях, о руководстве. Я предположил, что главный конструктор – пожилой человек, поэтому ему сложно осваивать лицензию.
Но Иван Петрович возразил:
– Нет, наш главный еще молодой, примерно вашего возраста. Но… – замялся мой приятель, – неудобно говорить, у него прозвище… Безмозглый.
– Как?
– У него фамилия Безухов, а его называют Безмозглый.
– Главный конструктор разве может быть без мозгов?