В чужом городе

Гришин Леонид

На следующий день мы завтракали за столом уже вместе с сестрой Марии Евграфовны. И если вчера Мария Евграфовна сидела за ужином, так и не проронив ни слова, то сегодня с утра она за столом командовала. После завтрака, она сказала, указав на тестя повелительным жестом: «Ты останешься дома, а мы сейчас поедем на Лиман». Мне это очень не понравилось. Я спросил, какой транспорт ходит на Лиман, на что Мария Евграфовна, опешив, сказала, что поедут они на моей машине.

– Я вот на рыбалку, на пруды собрался с Иваном Дмитриевичем, – жена во время моих слов уже толкала меня под столом ногой.

Мария Евграфовна была шокирована таким моим ответом.

– Да, я уже приготовил и удочки, я поеду с Иваном Дмитриевичем

на пруды рыбачить, – повторил я.

Закончилось все тем, что жена потом сказала мне, что я хам и веду себя невоспитанно.

– Ты извини, пожалуйста, – сказал я ей в ответ, – я извозчиком быть не хочу. Вместе с тестем я бы с удовольствием съездил на Лиманы. Но старух возить мне не приносит никакого удовольствия. Не хочу тратить на это отпуск.

В итоге мы договорились, что моя жена останется дома, а я Марию Евграфовну, ее сестру и тестя свожу на Лиманы. Из-за этого конфликта в тот год мы недолго там погостили – уехали на следующий день.

На следующий год мы приехали опять. Раньше было так, что у Ивана Дмитриевича всегда все было в большом запасе на случай гостей. Когда мы еще студентами были с женой, ее родители всегда снабжали нас посылками с продуктами. А теперь, когда мы приехали, на ужин, помимо привезенных нами продуктов, все было с магазина. Это меня очень удивило. Позднее я узнал от Ивана Дмитриевича, что у Марии Евграфовны есть дочь, которая живет в другом городе. Она с мужем и его друзьями часто приезжает и, как я догадался, хорошо подчищает запасы тестя… Как обычно, на следующий день после нашего приезда, мы собрались ехать на могилу тещи. В тот день я заметил, как с утра Мария Евграфовна долго и упорно что-то говорила тестю, после чего он подошел ко мне и спросил: «Может быть, вы сами съездите туда?». Я удивился, спросил его, хорошо ли он себя чувствует, предложил ему ехать лежа на заднем сиденье. Я смотрел на него и не понимал, куда делся тот волевой человек, который при первом неуважительном к себе отношении выпроводил из своего дома ту, которая пожалела для его дочери фруктов…

Я продолжал собираться, как будто ничего не замечал. Попросил его взять лопаты, краски, кисточки, чтобы подправить могилку. Иван Дмитриевич вновь подходил к Марии Евграфовне, а та сердитым шепотом что-то ему говорила. Он опять обращался ко мне, спрашивая, не сможем ли мы без него поехать. Я, делая вид, что не замечаю недовольства Марии Евграфовны, стал ему опять предлагать расположиться на заднем сиденье, при этом обещая ехать со скоростью не больше сорока километров.

В конце концов, мы его забрали и поехали вместе с ним. Всю дорогу он был очень задумчив и все время спешил. Как только мы вернулись, Мария Евграфовна начала ему высказывать: «Вот ты уехал, а курочки некормленые. Болтался где-то, а они есть хотят». Я смотрю и глазам не верю: тесть скорее бежит, рвет какую-то траву, суетится, пока эта женщина приговаривает: «Проболтался неизвестно где, а курочки некормленые остались». Тесть весь сжался, а я недоумевал: он поехал на могилу к жене с родной дочерью, а эта женщина из-за каких-то курочек начинает его мучить. Что она сама не могла их покормить? Меня это возмутило окончательно, я подошел и сказал ей прямо в лицо: «Если вы сейчас еще что-нибудь скажете про курочек некормленых, я им всем головы оторву, курочкам вашим. Вы что травите человека? Он с дочерью поехал на могилу ее матери. Вы что этого не понимаете?». Она остолбенела, а я повторил: «Если еще одно слово я услышу о курочках, все курочки будут с оторванными головами здесь у вас лежать».

Она с той минуты замолчала, очевидно, боясь, что я выполню свое обещание. И до конца нашего пребывания у тестя Мария Евграфовна не проронила ни слова. Такая вот была обстановка… Из уважаемого мной, доброго, умного, властного человека Иван Дмитриевич превратился во что-то аморфное…

– Такой

вот пример. Поэтому мне не хотелось соединять свою жизнь с другим человеком. Может быть, у этой Марии Евграфовны была ревность к его первой жене, к которой он все еще относился с почтением? Но тогда это значит, что она попросту глупа в этом отношении. Мне не хочется попасть в похожую ситуацию.

Глава шестая

На следующий день Наталья позвонила во второй половине дня и сказала только, что заедет. Мы с ней ни о чем не договаривались, поэтому я удивился, зачем я ей понадобился. Быть может, вновь мне предстоит играть какую-то роль в ее постановке…

Долго размышлять об этом мне не дал звонок в дверь. Это уже была Наталья. Она вошла, окинула меня взглядом и сказала:

– Одевайся цивильно.

После того, как я ушел с государственной службы, мне редко приходится надевать костюм. Когда я работал, мне по должности было положено быть как при параде. А сейчас эта форма мне ни к чему, поэтому за последний год я привык к рубашке, джинсам и свитеру…

Мы поехали совершенно в другой ресторан. Я так и не спросил ее ни разу, сколько у нее кафе, ресторанов и занимается ли она каким-нибудь другим бизнесом, помимо ресторанного. Потому что как-то раз посреди разговора она обронила фразу, что чуть ли не половина городского бюджета – это ее налоги. Вполне возможно, принимая во внимание ее энергию и ум.

Но пока я размышлял, мы уже доехали. Мы сели за отдельный столик, и Наталья сказала мне, что гостями сегодня будет городское начальство.

Через некоторое время гости стали собираться. Люди действительно большей частью выглядели очень солидно. Подъезжали на служебных автомобилях, в деловых костюмах. У меня даже возникла мысль, что приехали они на совещание. Я сильно удивился, заметив среди гостей Аркадия, помня, чем закончилась его встреча с Натальей в последний раз…

Все гости подходили лично поздороваться с Натальей. Каждый подходивший к нам начинал с того, что отпускал несколько прекрасных комплиментов Наталье, которых она действительно заслуживала. Она же, в свою очередь, знакомила их со мной, представляя меня как ее жениха, к чему я уже успел привыкнуть. Уже через считанные минуты я замечал на себе критические взгляды, оценивающие мою персону.

Она пригласила всех к столу. Когда все заняли места, она еще раз представила меня гостям как ее жениха. Кто-то из гостей попытался крикнуть «горько», с разных сторон послышались шутки. Я обратил внимание, что, несмотря на высокий статус, гости в алкоголе себе не отказывали – хорошо проводили время, пили, отдыхали, беседовали с сидящими рядом.

Когда гости уже в пятый раз опорожнили бокалы, выслушав чей-то тост, Наталья вдруг начала говорить, обращаясь ко всем присутствующим:

– Господа, среди нас есть один писатель, я бы даже сказала драматург, сценарист. Вы даже не подозреваете о таланте этого режиссера, который сидит сейчас рядом с вами. Он написал интересный сценарий. На главную роль пригласил меня. Я роль свою отыграла, правда, финал мне не понравился, поэтому я его позволила себе переделать на свое усмотрение. Себе этот драматург тоже выбрал роль. Роль подлеца и сволочи, коим он и по жизни является…

Все вокруг замолчали, стали с удивлением смотреть на нее, не совсем понимая, чем все это должно кончиться и к чему Наталья Алексеевна вдруг начала такую речь.

– Да-да, – продолжала тем временем Наталья, – такой он и есть. Я говорю об Аркадии. Это он написал сценарий и был режиссером, но до конца довести свою аферу ему не удалось. Я попрошу тебя, Аркадий, выйти отсюда, из моего ресторана. Я уже дала указание, чтобы тебя больше в мои заведения не пускали.

Все смотрели на Наталью с искренним удивлением. А Наталья резко поднялась со своего стула, обратила взгляд на Аркадия и отчетливо проговорила: