В чужом городе

Гришин Леонид

Но, ты знаешь, не было у меня по отношению к Геннадию любви, а была просто какая-то привязанность. Я привыкла его чувствовать рядом, привыкла, что он всегда есть, привыкла, что он всегда готов исполнить мои желания. Это переросло уже в привычку. А здесь мы стали жить в одном доме, он ухаживал, хорошо ухаживал, красиво ухаживал, но не было любви, которая пришла ко мне позже… Но, тем не менее, мне было с ним хорошо. Он продолжал заниматься бизнесом, делал упор на недвижимость.

Когда я окрепла, он отдал мне в управление кафе, чтобы я тоже приобщалась к новым правилам жизни. Это было его свадебным подарком… Вскоре после моего выздоровления он сделал мне предложение.

– Это

хорошо иметь техническое образование, но хорошо иметь и экономическое. Так что давай, учись, – сказал он мне после медового месяца.

Одна из первых экономических школ была в Стокгольме. Занятия проходили на английском языке. Московский филиал назывался Высшей школой экономики. Туда я и направилась.

Оплатил это все Геннадий, конечно.

Таким образом, я подучила экономическое образование. После обучения сразу начала работать, при помощи Геннадия стала приобретать в собственность рестораны и кафе. К тому времени его уже в городе все знали. Он был душой компании, все его любили, даже в городском управлении… Еще бы! Один из самых крупных налогоплательщиков. Но судьба распорядилась по-своему…

Однажды он с друзьями поехал на охоту, а обратно не вернулся. Они попали в шторм, и машину их занесло – упали с обрыва. Все шесть погибли… Через два дня их нашли.

Вот так я овдовела… Геннадий был предусмотрительным человеком. Оказывается, он предусмотрел многое, поэтому в документах был пункт о том, что в случае его гибели все имущество – движимое и недвижимое – перейдет ко мне… В других городах я избавилась от имущества, а здесь осталась. Живу в этом городе, потому что и он здесь жил. К тому же, я много времени здесь провела после выздоровления – привыкла. Но, по правде говоря, иногда мне кажется, что жизнь моя застоялась. Грустно жить без любви, но страшно мне вновь ошибиться в человеке и в своих чувствах…

…Она замолчала, но на меня не смотрела, а смотрела все также в кофейную чашечку. Кофе там уже не было, а вот гуща осталась…

Она помолчала, а затем обратилась ко мне:

– Лень, ты говорил, что любитель-рыболов?

– Да, я люблю рыбалку!

– Хочешь, организуем завтра?

– Не знаю. Надо снасти, прикормку, наживку…

Наталья улыбнулась и сказала, что это не проблема. Она достала телефон и кому-то позвонила.

– Владимир Андреевич, – сказала она в трубку, – я хочу выйти завтра на рыбалку.

Она поинтересовалась о яхте и договорилась, что к утру мы с ней подъедем к пирсу.

Когда она договорилась и закончила разговор, она посмотрела на меня, улыбнулась и, пожав плечами, сказала:

– Все, завтра будем вместе на рыбалке.

Вечером мы вновь заговорили об этом, и она спросила меня, какая рыбалка мне нравится.

– Знаешь, а я вообще морской рыбалкой не увлекаюсь. Правда, не так давно, когда отдыхал в Турции, мы выезжали на яхте рыбачить, но мне это не доставило большого удовольствия. Я больше люблю прудовую и речную рыбалку. Наверное, так еще с детства пошло… Когда я жил в Новокубанске, мы ходили рыбачить на Кубань, поэтому я и привык. Разную рыбу мы там ловили… Голавль, усача, пескарей, плотву… Был там и пруд неподалеку, искусственно вырытый как резервный водоем для спиртзавода. По весне в этот пруд запускали мальков, подкармливали их зерном, пшеницей, благо на спиртзаводе всегда оставалось то, что не годилось в производство. А в августе рабочие спиртзавода получали пропуска. Пропуска эти получали и мы с ребятами. Нам отец такой подарок делал… До сих пор не забуду зеркальных карпов, сазанов, которых мы там вылавливали, –

такие крупные, что частенько обрывали нам снасти. Позднее в Питере я ездил рыбачить на Нарву, а там, как писал еще сам Пушкин: «Одна заря спешит сменить другую, дав ночи полчаса». Зорьки-то дают друг другу полчаса, а пограничники нам, любителям рыбалки, устраивали испытания: то они давали разрешение рыбачить с шести утра до восьми, то с семи до восьми… Но это все мелочи, главное – это то, что рыба там хорошая! Это подтверждал даже мой кот. Рыбу он ел только ту, которую я ловил в Нарве. Говорят, что все сточные воды очищаются, и Нева теперь стала чище, но мой кот от рыбы, пойманной в Неве, заливе или в Луге, отворачивался. То ли дело в Нарве!

Ранним утром мы уже были возле пирса. Еще подъезжая, я заметил небольшую яхту, на которой золотыми буквами значилось «Наталья». Выглядела она впечатляюще. Заметив мое удивление, Наталья улыбнулась и сказала:

– Да, это Геннадий мне подарил…

– Ты сама на ней выходишь?

– Нет, я отдала ее Владимиру Андреевичу – он возглавляет мою охранную фирму. Я ему вчера при тебе звонила. Вон, смотри, это он стоит у яхты… Ты его, наверное, уже видел не раз, но я вас еще друг другу не представляла.

– Владимир Андреевич, это Леонид Петрович, – сказала она, когда мы с ней подошли, – познакомьтесь теперь уже официально.

Он улыбнулся доброй улыбкой, но рукопожатие его было крепким.

– Наталья Алексеевна, Виктор Андреевич – капитан. Все документы в порядке, выход в море разрешен. Вы надолго? – спросил он.

– Нет, мы на день.

Виктор Андреевич провел нас в небольшую каюту, откуда мы с ним вышли, потому что Наталья собралась переодеваться.

Яхта имела двигатель, но также могла идти под парусами. Я спросил у капитана, каким образом мы сейчас будем выходить в море.

– От бухты мы уходим обычно на дизеле, а там, если ветер нормальный, идем под парусами – все зависит от желания.

– А погода как сегодня?

– Вам очень повезло, день обещает быть прекрасным.

В это время вышла Наталья. В купальнике, улыбающаяся, подошла ко мне, попросила, чтобы я ее намазал кремом от загара.

– Не хочешь загорать?

– Сейчас ветерок, когда будем двигаться, будет казаться, что прохладно, а на самом деле, я уже убедилась в том, что это только обман. Вроде бы дует ветер, а для кожи вредно. Здесь и отражение от воды, и прямые солнечные лучи.

Я с удовольствием намазал ей плечи и руки. Прикасаться к ее бархатной коже было более чем просто приятно. Она сама намазала себе лицо, а затем стала мазать лицо и мне, затем уши, спину, нос…

– Пойдем рыбачить? – предложил я, когда она закончила.

– Нет, я пока не пойду, я здесь, на шезлонге.

Я прошел на корму. Там стоял молодой человек. Я спросил, как его зовут.

– Константин, – ответил он.

Он занимался тем, что готовил снасти, спиннинги, наживку, я попросил его объяснить, как ловить.

– Смотря что будем ловить. Можно просто на самодур ловить.

– Покажи-ка.

Он показал. Это леска, на леске несколько крючков. К каждому привязаны белые и красные пучки ниток. Далее белые крючки и груз.

Когда мы вышли в море, он стал ловить на воблеры, и мне тоже дал спиннинг.

Ему сразу же попалась кефаль. Мне нравится кефаль, она мне напоминает нашего белого амура.

Но поймать сразу же у меня не вышло. Начало клевать лишь тогда, когда мы отъехали подальше от берега и стали дрейфовать. Но морская рыбалка мне быстро наскучила, поэтому я взял второй шезлонг и устроился рядом с Натальей.