Ужасный
Шрифт:
Меня охватывает облегчение.
— Ты уверен? Она может подняться, и я помогу, — просит Север, и я паникую, что Рейз передумает, но, к счастью, он кивает.
— Я уверен. Мы будем продолжать в том же духе, верно?
— Определенно, — одновременно отвечаем мы с Севом и оба улыбаемся друг другу.
Он отходит от меня, чтобы заменить свои ходунки на трость. Вернувшись, он кладет мою руку себе на бицепс и ведет меня в кладовую лифта.
Как только мы оказываемся внутри и дверь в парикмахерскую закрывается, моя рука отказывается отпускать ручку. Я держусь
Он выглядывает из-за черных штор и дергает дверную ручку. Очевидно, решив, что все надежно, он надевает наушники и натягивает перчатки. Затем он подпрыгивает в такт, выкатывая швабру и большой металлический чан с пузырящимся раствором.
— Это наша специальная смесь. Она так тщательно очищает кровь, что даже криминалисты не смогут ее идентифицировать. Не беспокойся о Рейзе, Тэлли. До тебя он был... — Сев останавливает себя и прочищает горло, обхватывая моей рукой дверную ручку. — Он был единственным человеком, которому я мог доверять.
Я отпускаю его руку, чтобы сжать ее. Легкое, воздушное ощущение наполняет мою грудь. Груз, который я несла с детства, исчез. Девушка, которой я когда-то была, была отомщена, и все, что мне теперь нужно сделать, это убить вдохновителя. Север сделал так, чтобы это произошло, и на тот же вопрос, которым я задавалась ранее, я получила ответ в виде слышимого щелчка, когда он закрывает металлические ворота лифта.
— Что будет дальше?
Он нажимает костяшками пальцев кнопку верхнего этажа, и лифт оживает.
— Рейз отнесет тело в комнату для выдержки внизу, отрежет голову и обработает череп для моей — нашей — коллекции. Потом я присоединюсь к нему, чтобы похоронить труп. Ты можешь прийти, если хочешь. Это одна из моих любимых частей.
Я киваю и, затаив дыхание, смотрю, как тело судьи исчезает из виду. Последнее, что я вижу, это как Рейз кладет его на простыню, а потом они исчезают.
— Талия... — Север разворачивает меня и обхватывает ладонями мои щеки. — Ты не простила этого ублюдка, но ты простила меня. Насколько я был достоин?
Моя грудь сжимается от боли и надежды, наполняющих выражение его лица.
— Ты был всего лишь мальчиком, Сев. Мальчиком, который придал мне смелости. Не думаю, что я когда-либо попыталась бы сбежать без тебя. Теперь ты обещаешь мне жизнь после мести. — Я легко провожу рукой по его щеке, наслаждаясь ощущением его мягкой короткой бороды под кончиками пальцев. — Как ты мог быть недостоин?
Эмоции переполняют его глаза, и он целует меня, медленно и сладко. После убийства одного из моих последних монстров невинный, защищающий, любящий жест идеален и как раз то, что мне нужно. Как и все, что Север делает для меня.
Он отстраняется и прижимается своим лбом к моему. Его аромат сандалового дерева и лосьона после бритья наполняет мои ноздри, успокаивая меня.
— Что касается того, что с нами будет дальше. Нам нужно кое-что спланировать.
—
Он кивает.
— Сначала ты проведешь время со своим nonno Джио. Затем мы займемся последним именем в твоем списке.
— Вместе.
— Вместе, — соглашается он и улыбается. — Это должно быть весело. Я всегда наслаждался небольшой драмой на наших семейных ужинах.
Сцена 33
УЖИН ОТКРОВЕНИЯ
Север
У нас снова будет стейк на воскресный ужин. Клаудио любит подавать его к красному вину и практически игнорирует мою маму, когда она поддерживает светскую беседу между нами троими. Я играю со своей едой, гоняя ее по тарелке, стараясь не думать о Тэлли. Это зеркальное отражение ужина, на котором я присутствовал всего неделю назад, за исключением того, что там нет особого почетного гостя, а с тех пор многое произошло.
Я не видел свою vipera с тех пор, как она ушла утешать Джио, и я чертовски сильно по ней скучаю. Но пока все идет именно так, как мы планировали. Все закончится сегодня вечером.
Я улыбаюсь при этой мысли.
— Что такого смешного в цветах, парень? — Клаудио ворчит на меня.
Моя мама все время рассказывала о растениях, которые она перекрестно опыляла в своей теплице. Очевидно, она придумала, как смешать паслен и наперстянку, создав композицию из розовых колокольчатых цветов с темно-фиолетово-черными ягодами на стеблях. Они сочетаются с черной скатертью Frette, которая должна произвести на меня впечатление, но все, о чем я могу думать, это о том, как она предавала меня и мою семью снова и снова.
В тоне моей матери нет ни стыда, ни даже колебания, когда она небрежно обсуждает свои орудия убийства. С другой стороны, они также были выставлены на всеобщее обозрение в течение многих лет, насмехаясь надо мной. С чего бы ей теперь мучиться угрызениями совести? Это еще одно преступление, добавленное к списку Клаудио и Гертруды, и когда мы с Тэлли разберемся с ними, это будет так сладко на вкус. Однако прямо сейчас мне потребовалась каждая капля самоконтроля, чтобы просто спокойно сидеть здесь, поэтому я погрузился в свои мысли.
— Северино, дорогой, с тобой разговаривает твой дядя. — В конце голос моей матери дрожит.
— Ничего смешного, — отвечаю я. — Просто пришла в голову мысль, вот и все.
Глаза Клаудио сужаются.
— И что же это за мысль такая?
Я пожимаю плечами.
— Просто интересуюсь твоей винодельней. Как там дела в последнее время, Клаудио?
Он вздыхает.
— Моя винодельня тебя не касается. Если только... — Он хмурится и наклоняет голову в мою сторону. — Я не мог связаться с судьей Блантом последние пару дней. Ты случайно ничего не знаешь об этом, не так ли?