Ужасный
Шрифт:
Кьяра Бьянка.
У нее было то же имя, что и у девчонки, которая пожертвовала собой ради меня, и та же фамилия, что и у мясника, который умер, чтобы обезопасить свою семью. Судя по датам, эта семилетняя девочка скончалась вместе со своими родителями пятнадцать лет назад... каким-то образом за несколько недель до того, как я встретил ее.
Я стою перед могилой, где похоронен мой спаситель, более потрясенный и сбитый с толку, чем когда-либо. Эмоции пронзают меня насквозь так же остро, как любой кинжал, и мне приходится ухватиться обеими руками за рукоять трости,
Какого черта Талия Аморетти была на этой могиле?
Я не знаю, но собираюсь выяснить.
Как только я снова прихожу в себя, я вытаскиваю телефон из кармана.
У меня еще одна уборка. Моя vipera была занята.
Похоже, что она совершила чистое убийство, но я хочу, чтобы еще одна пара глаз наблюдала за происходящим и убедилась, что ее не поймают. Какое бы наказание ни постигло ее, оно будет исходить от меня, а не от властей.
Я не жду, пока он ответит, прежде чем набираю номер, чтобы сделать звонок. Она отвечает после второго гудка.
— Алло? Северино? — надежда в ее голосе обманула бы меня много лет назад. Больше нет. Она использовала меня бесчисленное количество раз. Пришло время мне отомстить.
— Мама, — начинаю я, уже подлизываясь к ней с помощью ласкового обращения. — Я бы хотел кое-что исправить, но для этого потребуется твоя ловкость.
— Конечно, дорогой. Все, что тебе нужно.
— В таком случае, как бы ты отнеслась к выступлению на бис?
Сцена 25
КТО ТЕПЕРЬ ЗМЕЯ?
Талия
— Н
икто не видел Перси? — наш режиссер, Деон, заламывает руки, расхаживая по коридору перед маленькой гримеркой.
— Я ничего о нем не слышала, — отвечаю я. — После субботнего шоу — нет. Но ты знаешь… Я думаю, он покинул вечеринку в спешке.
— А я предупреждал его, что что-то пойдет не так! — темно-коричневая кожа Деона складывается между его идеально ухоженными черными бровями, пока его пальцы не разглаживают морщины. — Мы не должны никогда ссылаться на шотландскую пьесу, и все же он сказал это перед всеми! — он драматично стонет. В следующую секунду, однако, он отскакивает назад и говорит в мою сторону. — Хорошо, тогда шоу должно продолжаться. Талия, одень нашу дублершу — подожди...
Он подходит ближе, и его голос понижается.
— Ты действительно не против поработать сегодня вечером? Ты же знаешь, что тебе не обязательно было приходить сегодня, верно?
— Я знаю. — Я смаргиваю слезы, которые были почти постоянными последние двадцать четыре часа. — Я... но мне это нужно.
Я не осознавала, насколько преуспеваю в знакомом хаосе, который царит за кулисами, пока не попала сюда.
Деон изучает выражение моего лица, прежде чем кивнуть в ответ. Он сбрасывает свое сострадание,
— Тогда ладно. Ты подготовилась, верно?
— Всегда.
— Хорошо. Я скажу им, что они готовы. Но если ты увидишь Перси раньше меня, скажи ему, что, когда я доберусь до него, я сверну ему шею.
Ну, что ты думаешь? Север уже сделал это за тебя.
Я продолжаю отпаривать костюм садовника дублерши, не поднимая глаз, пока Деон не исчезает за дверью. Обычно у меня превосходное непроницаемое лицо. Однако в данном случае я ни за что не смогла бы скрыть самодовольное удовлетворение на лице.
Знание того, что Перси никогда больше не причинит вреда мне — или кому-либо еще — наполняет меня той же гордостью, которую я испытывала вчера, когда убила священника. Не говоря уже о том, что зрелище того, как Север убивает от моего имени разбудил что-то темное и плотское глубоко внутри. После всего, что произошло, я все еще не до конца разобралась в этих чувствах. Теперь, когда я просматриваю свой список на полной скорости, я, вероятно, никогда этого не сделаю. Особенно с учетом того, что, похоже, Север полностью исключил себя из уравнения после того, как вчера оставил нас с Джио позади.
Обидно, что Сев не пытался связаться со мной каким-либо образом, но я была резка, когда прогнала его. Возможно, он думает, что сейчас лучше держаться от меня подальше. Кто знает, возможно, он прав. С тех пор я каждую минуту балансирую между яростью и печалью.
После того, как я вернулась из церкви вчера вечером, Джио был моей единственной заботой, и я отправилась прямо в квартиру nonno. Но там было пусто. Пустота. Однако, куда бы я ни посмотрела, я по-прежнему видела Тони.
В моем воображении он заканчивал с рождественскими украшениями. Он аккуратно складывал оставшуюся одежду из корзины стопками на маленьком обеденном столе. Он грыз кончик ручки, размышляя над незаконченным рецептом нового десерта, который готовил последние несколько недель. Я почти слышала, как «Я люблю Люси» повторяется на заднем плане, как призрачный саундтрек.
У меня сдавило грудь, и я выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Имея только одно другое место, куда можно было заглянуть, я сбежала вниз на кухню и обнаружила Джио, сидящего на высоком стуле, который он использует, чтобы доставать до верхнего яруса свадебных тортов. Он сидел, прижимая к груди фартук Тони. Его щеки были влажными, а глаза покраснели от многочасового плача.
— Сколько еще человек в твоем списке? — спросил он. Это было все, что он хотел знать, и все, что я была готова ему рассказать. Я не хочу впутывать Джио в это еще больше, чем он уже впутан.
— Думаю, два... может, три. Я еще не решила.
Он кивнул.
— Заставь их заплатить, милая внучка.
Я хотела сегодня вечером сослаться на болезнь и остаться дома с ним, но не смогла. Сможем ли мы платить за аренду в ближайшие несколько месяцев, зависит от моей работы в «Ривере». Нам нужны все деньги, которые мы сможем раздобыть, поскольку магазин не работает бог знает как долго.