Увядшая орхидея

Сэвидж Локсли

Вэл снова поворачивается к Фаусто, не сводя глаз с его члена, облизывает губы, затем широко раскрывается и всасывает его внутрь. Фаусто крепко сжимает ее волосы, скользя мимо ее губ со стоном удовольствия, и я хватаю ее за бедра и прижимаю к себе.Я внутри.

Нет слов, чтобы описать, как это чувствуется. Наконец-то я с ней, требую ее и беру ее пизду своим членом. Она сжимает меня, когда я начинаю двигаться, напевая вокруг члена моего брата.

Она облизывает его всю длину, как если бы он был ее любимым лакомством, и она хочет каждую каплю. Фаусто не торопится, наслаждаясь каждым толчком. Я шлепаю ее по заднице,

колокольчики на ее сосках и влагалище звенят при каждом движении, при каждом погружении внутрь нее.

Фаусто наматывает ее волосы на свою руку и направляет ее к основанию своего члена.

— Блин, ты такая милая, детка, соси мой член, как хорошая маленькая девочка, пока мой брат трахает твою жадную маленькую пизду.

Валентине нравятся грязные разговоры, потому что она стонет и целует его ствол, прежде чем снова принять его в свою глотку. Мои яйца напрягаются, когда я впиваюсь пальцами в ее кожу, мои толчки становятся все сильнее, когда я погружаюсь в ее влажный жар.

Фаусто смотрит на меня и кивает, и мы находим свой ритм, талант, которому научились годами, делясь другими женщинами. Он скользит своим членом к краю ее губ, когда я врезаюсь в ее пизду, и когда я отстраняюсь, он засовывает свой член ей в горло.

Мы делаем это в тандеме, находя свой ритм, а Валентина стонет, охает и трясется.

— Я близко, пистолетик. Соси сильнее, — кричит Фаусто, и она удваивает свои усилия, ее мягкие губы выпивают его. Фаусто стонет, быстро толкаясь, когда он находит свое освобождение, и сперма капает из ее рта.

Я продолжаю двигать бедрами, пока он кончает ей в горло.

— Блядь! — Я стону, приближаясь, оскалив зубы, когда врезаюсь в нее.

Вэл стонет, сжимая простыни. Она опускает туловище, и я опускаюсь на задницу, меняя положение.

— Ммм, так близко, — говорит она, и ее стоны становятся все громче.

Я знаю, что приведет ее туда.

Я переворачиваю ее одним быстрым движением, вытягивая из нее свой член и через секунду снова погружаясь внутрь. Лежа на спине с подпрыгивающими сиськами и моим членом, проникающим внутрь нее, Вэл расстегивается. Фаусто сосет ее сосок ртом, лакая его языком и постукивая по ее клитору.

— Да. Да. Да!

Вэл вздрагивает, и я срываю зажимы. Визг, исходящий из ее губ, может разбить стекло. Все ее тело бьется в конвульсиях, ее кожа горит красным, а пальцы ног сгибаются, когда я обхватываю ее ноги руками и безжалостно трахаю ее. Вскоре мой оргазм настигает меня, и я выкрикиваю ее имя и раскрашиваю ее тело своей спермой.

Мы все падаем, запах спермы и пота витает в воздухе, слышим только звуки своего тяжелого дыхания.

— Если это был не рай, то я не знаю, что это такое, — хриплю я, хватая котенка за руку. Через несколько минут я встаю и беру нам несколько полотенец. Фаусто и я очень тщательно чистим ее как можно бережнее, рассказывая ей, какая она замечательная.

Дыхание Вэл становится слабым, и я знаю, что она заснула. Мы заворачиваем ее в одеяло, надеваем шорты и спускаемся в ее комнату, где снова раздеваемся. Я кладу ее между нами, и мы заползаем в постель.

Мое сердце так полно.

Это, пожалуй, лучший день в моей жизни.

Глава тридцать девятая

Валентина

Я была в лагере, в моей комнате за последние

пару дней. Моя тревога берет верх надо мной. Мое время с близнецами было потрясающим, и некоторые части меня все еще болят в лучшую сторону, но мне трудно думать о чем-либо, кроме него.

Марко.

Он был там, в саду. Я в этом уверена.

Я ободрала свои кутикулы и вгрызлась ногтями в несуществующие комочки, и у меня болит грудь от стресса, который он мне причиняет. Он нашел меня здесь, в месте, которое, как я предполагала, должно быть какой-то тайной территорией. Наверное, это было глупо с моей стороны, потому что мафиози никогда не останавливаются, пока не получат то, что хотят.

Он одержим. Любой может это увидеть. Итак, сегодня я выложу все свои карты на стол и позволю этим мальчикам услышать то, что я хочу сказать.

Утро, я лежу в своей постели с ножницами в руках. Я изуродовала плюшевого мишку, которого создал Марко, разрезав его на части в надежде, что смогу восстановить и починить голосовой аппарат.

Я вытаскиваю белую пластиковую коробочку и вертлю ее в руках. Это напоминает мне один из тех водостоков, которые вы кладете на дно душа, чтобы собирать волосы, когда они спадают с головы. Переворачиваю его в руках и нахожу небольшую защелку. Отстегнув его, я смотрю, как выпадает плоская круглая батарейка-таблетка.

— Да, — шиплю я, уже празднуя свою победу. Если все, что мне нужно, чтобы исправить это, это новая батарея, тогда, может быть, они, наконец, поверят мне. Может быть, они поймут, что люди Моретти так же смертны, как и все остальное человечество.

Почистив зубы и собрав волосы в две одинаковые косички, я надеваю симпатичный розовый сарафан и смотрю на себя в зеркало. Он крепко обнимает меня во всех нужных местах. Короткие рукава с воланами свисают чуть выше плеч, а вырез скромный, хлопчатобумажная ткань собрана вокруг груди. Юбка свободная и струящаяся.

На веки наношу легкий оттенок розового, накрашиваю ресницы густой черной тушью, затем покрываю губы прозрачным блеском.

Чувствуя себя мило. Я хватаю голосовой аппарат и спускаюсь вниз завтракать. Сегодня Матильда накрыла нашу еду во внутреннем дворике. Я полюбила есть вне дома. Не знаю почему, но что-то в том, что ты на открытом воздухе, почему-то делает трапезу более приятной. Возможно, это пейзажи или свежий воздух. Несмотря ни на что, это делает меня мгновенно счастливой.

Как обычно, первым приходит Сал, пролистывая iPad, который он поставил на маленькую подставку. Одетый в белое поло с короткими рукавами и очки в толстой оправе, он выглядит как один из тех сексуальных ботаников, о которых я читала в своих грязных любовных романах.

— Доброе утро, — бормочет он, не отрываясь от экрана.

Я отодвигаю стул напротив него и сажусь.

— Доброе утро. — Схватив кружку, я наливаю себе чашку кофе из графина и добавляю сахар и сливки. Мои руки согревают кружку, когда я подношу восхитительно пахнущий напиток к губам, вдыхая его мощный и декадентский аромат. Кофе великолепный, мягкий и крепкий, он согревает мое тело, просачиваясь в горло.

Французские двери позади меня открываются, и входит Армани, все еще одетый в пижаму, с взлохмаченными длинными волосами. Фаусто стоит прямо за ним, его волосы уложены. Он одет в черную рубашку на пуговицах с закатанными рукавами, темные джинсы и темно-коричневые ботинки.