Утро псового лая
Шрифт:
Солдаты настороженно смотрели на самолет, если так можно выразиться, не подававший никаких признаков жизни, из-под низко надвинутых касок. За спинами их скрипнули тормоза резко остановившегося "УАЗа", из которого выбрался молодой человек в штатском, сопровождаемый подполковником с летными петлицами. Вновь прибывшие остановились напротив входного люка, сейчас наглухо задраенного.
Несколько минут царило напряженное молчание, и солдаты, не вполне понимавшие, что происходит, нервно сжимали рукоятки автоматов, готовые, если последует приказ, за считанные секунды изрешетить самолет, гарантированно уничтожив всех, кто там мог находиться. Наконец люк плавно опустился, и на бетон
– Не стреляйте, – летчик, увидев нацеленные на него автоматы целого взвода бойцов, вскинул руки высоко над головой. – Пожалуйста, не стреляйте!
– Ко мне, живо! – приказал командовавший взводом лейтенант. Пилот, не смея противиться, бегом бросился к строю солдат, на всякий случай не опуская рук, чтобы не вызвать прицельный залп.
Вслед за летчиком самолет покинула стюардесса, затем из проема люка выбрался здоровенный мужик кавказской наружности, который на самом деле был телохранителем Берквадзе, а вслед за ним спустился и сам Берквадзе, поддерживаемый вторым пилотом.
Офицер ФСБ, увидев олигарха, уверенно направился к нему, сопровождаемый двумя солдатами, закинувшими автоматы за спину.
– Гражданин Берквадзе, – чекист остановился в трех шагах от магната, со смесью испуга и бешенства озиравшегося по сторонам. – ФСБ России. Вы арестованы по обвинению в организации покушения на президента Российской Федерации. – Полковник качнул в воздухе никелированными наручниками. – Вам придется пройти с нами.
– Это бред, – помотал головой Гоги Берквадзе. – Вы за это ответите! С вас всех головы снимут!
– Гражданин Берквадзе, – повысил голос полковник. – Нам некогда ждать. Хотите, чтобы к вам применили силу?
Наручники легко защелкнулись на запястьях олигарха, который и в самом тяжком бреду не мог представить еще пару часов назад, что в Россию он вернется таким необычным способом. А когда арестованного нефтяного магната под конвоем солдат из батальона охраны аэродрома повели к стоявшему на дальней полосе Ту-134, принадлежавшему Федеральной службе безопасности, самолет покинул последний его пассажир.
Человек, во время этой операции являвшийся лишь безликим координатором, легко сбежал вниз по короткому трапу, сразу разглядев в толпе солдат человека в штатском.
– Товарищ полковник, – координатор не стал отдавать честь, прикладывая руку к непокрытой голове, а просто вытянулся по стойке смирно перед офицером. – Задание выполнено. Берквадзе доставлен.
– Молодец, – полковник крепко пожал сильную ладонь координатора. – Чисто сработано. В рапорте я непременно отражу ваши безупречные действия. – Полковник вдруг усмехнулся: – А когда поляки таранили, страшно не было?
– Было, – усмехнулся в ответ координатор. – Но об этом, думаю, в рапорте писать не нужно?
– Ладно, – полковник указал на туполевский лайнер. – Нас ждет самолет, нужно срочно доставить "груз" в Москву. – И он первым направился к лайнеру. Операция была завершена.
Спустя три часа Ту-134, на борту которого находился Гоги Берквадзе, приземлился в военном секторе столичного аэропорта Шереметьево. Операция должна была проходить в условиях жесткой секретности, но к тому моменту, когда подозреваемый в организации столь наглого преступления прибыл в Москву, какая-то информация все равно просочилась за пределы ФСБ, да и трудно было скрыть абсолютно от всех историю с чуть ли не воздушным боем между русскими и польскими истребителями. Поэтому в аэропорту приземления спецрейса из Калининграда уже ожидали несколько десятков журналистов, в том числе и представители западных
– За моей спиной только что совершил посадку вылетевший из Калининграда самолет, на борту которого, по неподтвержденным данным, находится известный в кругах российского бизнеса Гоги Берквадзе, генеральный директор и владелец более сорока процентов акций компании "Нефтьпром", одного из крупнейших поставщиков энергоносителей в страны Европы. – Гарри Хопкинс скороговоркой произносил заранее отрепетированные фразы, глядя в объектив камеры. Британский репортер со своим оператором прибыли в Шереметьево одними из первых, и Гарри никак не мог понять, какими путями шеф московского бюро "Би-Би-Си" добыл такую информацию. Однако журналисту был дан четкий приказ, и вот он уже вел репортаж из аэропорта: – По нашим данным, Берквадзе, обвиняемого в организации недавнего покушения на президента России, арестовали на территории Польши с участием русских спецслужб, осуществивших тайную операцию в лучших традициях советского КГБ. Есть информация, что личный самолет Берквадзе, на котором он прибыл в Польшу по делам своего бизнеса, был перехвачен в воздухе русскими истребителями, принудившими его совершить посадку на одной из военных баз Калининградской области, где его уже ожидали сотрудники Федеральной службы безопасности России.
Уильям Бойз, бессменный оператор Хопкинса, человек, проверенный в деле, не единожды побывавший в разных переделках вместе со своим коллегой, крупным планом взял остановившийся в конце полосы туполевский лайнер, старую, но вполне надежную крылатую машину, к которой от здания терминала устремились несколько автомобилей. Из микроавтобусов с тонированными стеклами выскочили мужчины в масках и черных комбинезонах, сжимавшие в руках компактные пистолеты-пулеметы "Кипарис". Они мгновенно рассредоточились вокруг самолета, взяв его в кольцо и не обращая никакого внимания на бесновавшихся в паре сотен метров журналистов.
– Что, Билли, – Гарри Хопкинс, чувствуя неожиданное волнение, покосился на оператора: – Кажется, начался спектакль?
Полковник ФСБ, доставивший Берквадзе в Москву, сквозь иллюминатор видел выстроившиеся на краю летного поля разнокалиберные автомобили с яркими логотипами известных телекомпаний или просто с лаконичной надписью TV на дверцах и бортах. При виде многочисленных журналистов он только бессильно стиснул челюсти, понимая, что режим секретности не помог.
– Может, отогнать их к чертовой матери? – предложил один из сопровождавших Берквадзе офицеров контрразведки. Он склонился над плечом полковника, рассматривая в иллюминатор взлетную полосу, заполненную посторонними. – Нужно приказать охране.
– Не стоит, – отмахнулся полковник, помотав головой. – Сразу завопят о нарушении прав человека, свободе слова и прочей ерунде. – Он усмехнулся: – Нам скрывать нечего, а о суде над Берквадзе все равно скоро будет знать весь мир. Пусть спецтранспорт подадут прямо к трапу, больше ничего не нужно предпринимать. И скажи конвою, пусть будут настороже.
Несколько седанов черного цвета, в которых за версту чувствовались ведомственные автомобили, даже если бы под радиаторами их не было проблесковых маячков, промчались по летному полю, остановившись возле трапа. Полдюжины крепких молодых людей в строгих костюмах, держа руки под левыми полами своих пиджаков, встали возле машин, настороженно озираясь. Было заметно, что их нервируют вспышки фотоаппаратов и суета журналистов, которых едва сдерживала жидкая цепь охранников.