Утро псового лая
Шрифт:
Нет, верный, как пес, Зураб, был надежным человеком, готовым защищать своего босса любой ценой, и телохранителю неважно было, кого "валить", ментов, чекистов или обычных отморозков с ржавыми "наганами". Но Берквадзе сомневался, что русские опустятся так низко, чтобы подослать к нему обычного убийцу, пусть даже мастера, пусть даже целую команду. Все должно быть иначе, ведь спецслужбы огромной державы – это не воры в законе, у них есть люди, есть ресурсы, есть возможность надавить даже на правительство той или иной страны. И потому его возьмут живым, чтобы предать публичному суду, утвердить власть нового президента, а заодно запугать
Но, черт подери, как смели они отбирать то, что было заработано ценой его, Гоги Берквадзе, пота и крови? Предприниматель и нефтяной магнат сбился со счета, вспоминая, скольких приятелей, оказавшихся чуть менее удачливыми, он в былые годы лично провожал в последний путь. Бизнес в России всегда был связан с риском, и тот, кто нерешителен, слаб, слишком законопослушен, чаще всего расстается с головой. Берквадзе оказался достаточно жестким дельцом, чтобы дойти до конца, создав свое маленькое государство, которому с некоторых пор никто не осмеливался угрожать.
Лишь сам он знал, чего это стоило, на какие жертвы пришлось пойти прежде, чтобы только сейчас почувствовать себя человеком, свободным, сильным, независимым, перестать пресмыкаться. И было бы действительно странно, если бы Берквадзе иначе воспринял попытку посягнуть на свою независимость. Он был намерен защищать то, что принадлежало ему и только ему, было плодом лишь его усилий, всеми возможными способами. Но ныне он ошибся в выборе противника.
Гоги Берквадзе перешел черту, осмелился совершить то, на что никто прежде не решался, и расплата отныне была неминуема. Нельзя было договориться с теми, кто шел по следу, подарив шикарный автомобиль или виллу на Мальдивах, как невозможно было и избавиться от них, кинув в окно ручную гранату. Гоги не рассчитал свои силы, и теперь против него была мощь целой страны. Молчание верных людей из Генпрокуратуры и МВД еще ничего не значило. Отсутствие вестей не только не успокаивало, но лишь вселяло большее волнение, ибо это было затишье перед бурей. И потому, Берквадзе, которому оставалось пробыть в Польше считанные минуты, даже удивился, не обнаружив в поле зрения ни единой полицейской машины или человека в униформе.
– Рубен, отгони машину и возвращайся в офис, – махнув рукой водителю, не терявшему время зря и сразу же развернувшему шведский лимузин, Берквадзе поднялся по трапу, сопровождаемый державшимся за спиной босса телохранителем.
В этот миг страх, который прежде удавалось держать в узде, стал силен как никогда. Делая последний шаг в проем люка, Берквадзе понял – его уже ждут. И стоило только бизнесмену оказаться внутри самолета, в бок ему уткнулось что-то твердое, холодное и пахнущее оружейной смазкой.
– Спокойно проходи в салон, – на ухо шепнул по-русски незнакомый голос. – И не шуми, Гоги.
– Что… – Берквадзе попробовал выскочить из самолета, но мощный удар вкупе с подсечкой отправил его в направлении пассажирских кресел, в которых сидели перепуганные пилоты и стюардесса, миловидная девица лет двадцати в белой блузке и до невозможности короткой юбочке. На ее лице сейчас застыла маска страха, чего нельзя было сказать о двух пилотах, на происходящее взиравших с философским спокойствием.
Вообще салон восьмитонного самолета изначально мог вместить до восьми пассажиров, но самолет, принадлежавший Берквадзе, был переоборудован по его личным требованиям,
Берквадзе, от неожиданности хрюкнув, совершил короткий полет и уткнулся лицом в обивку кресла, пытаясь подняться на ноги, вдруг отказавшиеся слушаться его. Телохранитель же, ничего не заметивший, меж тем спокойно поднялся вслед за шефом, и туту же в лицо ему уставился черный зрачок автоматного ствола.
– На колени, пан, – Ян нехорошо усмехнулся, не отводя взгляда с плечистого мужика, на миг растерявшегося. – Ствол на пол!
– Сука, – телохранитель ринулся вперед, словно увидевший красную тяпку бык, намереваясь просто задавить поляка своей массой. Он был обучен бою на ограниченном пространстве, и мог надеяться на успех, не окажись лицом к лицу с ним такой же профессионал.
Чуть посторонившись и пропустив яростно зарычавшего телохранителя вперед, Ян развернулся, ударив его ребром ладони по шее. Однако охранник Берквадзе смог уклониться, нанеся в ответ мощный удар ногой в живот Яна. Поляк отлетел назад, едва не выронив оружие, а его противник уже выхватывал из-под пиджака тяжелый "Глок-17" калибра девять миллиметров, оружие мощное, надежное, и оттого пользовавшееся заслуженным уважением.
– Зураб, мочи их! – крикнул стоявший на коленях возле пилотской кабины Берквадзе, которого уже держал на прицеле человек, известный здесь и сейчас как координатор. Отверстие в цилиндрическом глушителе уставилось грузину точно между глаз, и он счел за лучшее умолкнуть, не провоцируя неизвестных террористов.
Австрийский пистолет "Глок" интересен тем, что для снятия его с предохранителя нужно просто поплотнее обхватить рукоять и нажать на спусковой крючок. Второе нажатие при этом позволяло произвести выстрел. Доля секунды – и противник уничтожен, но именно этой доли секунды не хватило телохранителю Зурабу. Ян, лежавший на полу, из самой неудобной позы метнул короткий клинок, пробивший его противнику предплечье. Зураб вскрикнул, выпустив пистолет из рук, а секунду спустя вскочивший на ноги поляк ударом по печени вырубил его, толкнув бесчувственное тело в одно из свободных кресел.
– Не шуми, пан, – Ян с усмешкой взглянул на стоявшего на коленях Берквадзе. – Никто никого мочить не будет.
– Кто вы такие? – зло, еще, кажется, не понимая, что происходит, спросил Берквадзе, попытавшись встать на ноги. Координатор одним стремительным ударом вернул его в исходное положение. Не то, чтобы нефтяной магнат представлял особую опасность в ближнем бою, но стоило сразу поставить его на место.
– Что вам нужно? Что все это значит? – продолжал яриться Берквадзе, нутром чуявший, как можно объяснить происходящее.
– Сядь в кресло и пристегнись, – спокойно произнес координатор, отступая на пару шагов к пилотской кабине, из которой выглянул сжимавший в руке пистолет Михал. Убедившись, что его вмешательство не требуется, парень вновь скрылся за дверью. – Мы немного полетаем, Гоги, только и всего.
– Это что, похищение, – прорычал Берквадзе. – Сколько тебе заплатили? – Он сразу понял, что главным в этой троице является светловолосый мужчина, вооруженный "Вальтером" с глушителем, и теперь обращался только к нему: – Скажи, сколько? Я дам больше! Втрое больше плачу, вчетверо!