Утилизация
Шрифт:
Узнав расписание загса, я подготовилась к визиту и в приёмные часы вместе с дочерью явилась туда с нужными документами и заранее заполненным заявлением. Три папаши недоумённо воззрились на меня с ребёнком в слинге и рюкзачком на спине. Оглядев мужчин, смущённо спросила, кто последний, и они почти сразу предложили пройти без очереди. Заметно нервничая, я поблагодарила папаш и вошла в кабинет.
За столом сидела ярко накрашенная девица лет двадцати двух, длинными ногтями что-то выстукивающая на клавиатуре компьютера. Её
— Вы не замужем?
— Нет.
— У вас в графе отец прочерк, — прокомментировала девица, подняв брови домиком. — Я правильно поняла?
— Да.
— Отчество Марии — Юлиановна? Отец Юлий?
— Это не отчество, а матчество.
— В смысле…?
— Матчество. Производное от Юлия. У моей дочери матчество.
Девица вытянула губы трубочкой. Её удивление было неподдельным.
— Первый раз слышу, — пробормотала она под нос. — Извините, проконсультируюсь с начальницей.
Девица подняла трубку, цокнула по кнопкам ногтем двузначный стационарный номер.
— Ираида Павловна, у меня вопрос. Женщина просит внести в свидетельство матчество. Матчество, — повторила громко по слогам, — по имени матери. Так можно вписать? — прослушала ответ и кивнула головой. — Спасибо, — положила трубку, переключилась на меня с неестественной улыбкой. — Сейчас всё сделаю.
Через несколько минут я вышла из кабинета со свидетельством о рождении дочери, сделав, как я полагала, ещё один шаг к свободе. В молодости я даже представить не могла, что буду, как чумы бояться отца своего ребёнка. Белые единороги на полном скаку пронеслись мимо, оставив меня в куче дерьма от своей жизнедеятельности.
Варианты развития событий я знала. Спасибо девчонкам, просветили. Если новоявленный папаша пойдёт войной, то меня ждёт суд по установлению отцовства, генетическая экспертиза и наезд от органов опеки. Если это произойдёт, я должна представить доказательства, по которым суд может отклонить притязания отца.
Хотелось мне этого или нет, но я стала во главе своей маленькой семьи. Какой бы жалкой и слабой я не была, как бы не корчилась в сомнениях, не стонала и не плакала, не тряслась от надвигающегося ужаса, я обязана принять вызов.
**
Больно и обидно сознавать, что никто не поможет, не возьмёт часть забот на себя, не пожалеет. Одинокой путницей с младенцем на руках придётся брести среди толпы, изображая уверенность, которой нет и в помине. Опустошение погребло все мои благие намерения: искать подработку, предложить услуги бывшим коллегам, подать на выплаты, посмотреть, какие льготы положены матери – одиночке. Ничего из этого списка я не сделала,
Бродить внутри себя, как топтаться в трансе по кругу под зомбирующие удары бубна. Ощущение вины, никчёмности, бессилия, опустошённости накатывали мутными волнами снова и снова. Требовалась хоть какая-нибудь поддержка извне, чтобы разорвать парализующий волю круг.
Я набрала Лизу. Она почти мгновенно взяла трубку, словно ждала звонка.
— Привет. Что случилось?
Сразу в яблочко. Я ещё слова не сказала, а она уже поняла, без причины не позвоню.
— Бывший приходил. Боюсь, снова появиться. Он на меня как пылесос действует. Сил нет, ничего делать не могу.
— Не хочешь созвониться с Андреем?
На секунду я замерла. Странное предложение.
— Зачем?
— Андрей хоть рядом постоять может, если что. Пуганёт твоего, тот и свалит в закат.
Лиза, видимо, забыла, при каких обстоятельствах мы познакомились с Андреем. Он не сделал для неё ровным счётом ничего. Откуда такое доверие?
— С ним опасно связываться. Служит охранником, водится с этими…
Лиза неожиданно перебила меня.
— Юля, он тренер по греко-римской борьбе, просто летом в лагере подрабатывает.
Новость поразила. В моём воображении Андрей как минимум был из органов или работал в пенитенциарной системе.
— Он детей тренирует?
Я вспомнила спортивные кульбиты Андрея у костра.
— Конечно. А ты его в монстры записала?
Доверять словам Лизы было так же опасно, как нырять в незнакомом месте. Мама рассказывала, как мой дядя – отличный пловец залихватски нырнул перед толпой девушек и сломал шею. И всё же…
— На всякий случай сбрось контакт.
Зря попросила, Андрею я не позвоню.
— Он, кстати, спрашивал про тебя. Переживал. Я сказала, что ты в порядке.
— Балаболка ты, Лизавета.
— Ага. Девчонки чат организовали, делимся там друг с другом. Не хочешь к нам?
Конечно, хочу! Но…опять это ненавистное «но». Там Ирочка! Она будет читать мои стенания и злорадствовать. Одна эта мысль отбивала всякое желание быть в чате.
— Думаю, не стоит.
Известие о чате вывело из равновесия. Опять я оказалась за бортом, хотя к девчонкам питала самые тёплые чувства.
— Ой, у меня звонок на проводе, — затараторила подруга. — Перезвоню.
— Не надо. Пока.
Находясь в угнетённом состоянии, Лиза умудрялась поддерживать меня, спасла от насилия, в любых обстоятельствах оставалась на моей стороне. Наша случайная встреча обернулась привязанностью, эмоциональной близостью, душевной заботой. Не так давно я скрипела зубами, глядя на её картофельное платье, а сейчас расчувствовалась как сентиментальная столетняя старушка, вспоминая наши похождения в заброшенном лагере.