Уроки любви

Уилсон Жаклин

Секунду Рэкс стоял неподвижно. Потом расправил плечи.

– Наверное, нет, Пру, – проговорил он тихо.

Теперь Рэкс обернулся ко мне. Лицо у него было такое напряженное, что вокруг рта проступили морщины. Он облизнул губы и вытер руки о джинсы.

– Мне кажется, твои дежурства с детьми пора заканчивать.

– Но дети меня любят. Гарри обожает, когда я читаю ему сказки, а Лили у меня всегда смеется. И Марианна меня любит. Мы так мило болтаем, пока вы собираетесь.

– Да, я знаю, вся моя семья в тебе души не чает. И все же

я думаю, что с этим пора заканчивать.

– Почему?

– Ты знаешь почему, Пру, – сказал он с раздражением.

– Потому что я вас люблю?

– Перестань! – Рэкс испуганно оглянулся, как будто в шкафу прятались ученики, а у дверей стояла мисс Уилмотт с диктофоном.

Он набрал побольше воздуху в грудь:

– Да, поэтому мы должны все это прекратить. Это опасно для нас обоих.

– Опасно для вас, – сказала я. – Вы боитесь потерять работу, если кто-нибудь узнает.

– Конечно, боюсь. Я должен содержать семью. Но дело не только в работе. Я не хочу доставлять тебе огорчение. Тебе всего четырнадцать, и ты принимаешь нашу дружбу слишком близко к сердцу.

– Вы все еще пытаетесь притворяться, что это дружба?

– Да, это близкая дружба – и ничего больше, – сказал Рэкс,

Я расплакалась.

– Пру, умоляю тебя, перестань. Но это же правда. Мы ничего не делали.

– Это потому, что я такая уродина?

– Прекрати!

– Вы прекратите! – рыдала я. – Мне нужно сидеть с детьми. Мне нужно вас видеть. В школе все по-другому. Вы здесь другой. Вы только и говорите о моем возрасте.

– Но ты и правда еще ребенок.

– Если вы еще раз скажете про четырнадцать лет, я завою в голос.

– Перестань! – Он смотрел на меня с тревогой, словно боялся, что я и вправду начну орать во всю глотку.

– По-настоящему вместе мы бываем только в машине, – сказала я. – Десять минут раз в неделю. Неужели это слишком много?

– Двадцать минут. А иногда и полчаса.

– А, так вы при этом не спускаете глаз с секундной стрелки? Ай-яй-яй, я говорю с этой девочкой уже десять с половиной минут! Тревога! Она может неправильно истолковать мое невинное учительское внимание и принять его за что-то куда более серьезное и страшное. Скорее, выпихиваем ее из машины!

– Ну что ты говоришь глупости? – рассердился Рэкс, но губы у него подрагивали. Он не выдержал и рассмеялся. – Ты страшный человек, Пру, – всегда делаешь не то, чего от тебя ожидают. Говоришь, что приходит на ум, и действуешь очертя голову. Твой папа, видимо, решил пошутить, когда назвал тебя Благоразумием. Ты – прямая противоположность этому.

– Ну, я, пожалуй, рада, что он не назвал меня Ветреность. Представляете? Особенно в детстве, когда все болеют ветрянкой. – Я утерла лицо рукавом свитера.

– Не делай так! Ты иногда хуже Гарри! – Он протянул мне бумажный платок.

Я надеялась, что он сам утрет мне глаза, но Рэкс благоразумно держался на расстоянии,

– Ну

пожалуйста, разрешите мне прийти сегодня. Марианна хотела отобрать для меня свои вещи, которые ей стали малы. Будет невежливо, если я после этого не появлюсь. А Гарри я обещала принести свою книжку «Там, где живут чудовища» и разыграть с ним все, что там происходит.

– А Лили ты, наверное, пообещала прочитать целиком «Алису в стране чудес» и изобразить Безумного шляпника, Мартовского Зайца, Тру-ля-ля и Тра-ля-ля?

– Тру-ля-ля и Тра-ля-ля – это из «Алисы в Зазеркалье», – заметила я. – Вот видите! Ну почему бы нам не провести вечером десять минут за благопристойнейшим обсуждением наших любимых детских книжек? Я обещаю не плакать, не устраивать сцен и не пытаться вас задержать.

Он промолчал.

– Вы мне не доверяете?

– Я не доверяю нам обоим, – устало сказал Рэкс. – Ну хорошо, приходи сегодня. Но это будет последний раз. Это слишком неспокойно. Бог знает чем все может кончиться, если мы будем продолжать в том же духе. Ты скажешь Марианне, что не сможешь в ближайшее время сидеть с детьми. Скажи, что у тебя слишком много уроков, – это классическая отговорка. Договорились?

– Раз вы меня заставляете…

Я поторопилась закончить разговор, опасаясь, как бы он не передумал. Грейс потерянно стояла у школьной калитки. Я напрочь про нее забыла.

– Где ты была? Ижка с Фижкой уже сто лет дома.

– Так и ты бы шла домой, дуреха. Я вообще не понимаю, что ты вечно за мной таскаешься.

– А я не понимаю, почему ты вечно меня обижаешь. Я твоя сестра. Я тебе ничего плохого не делаю. Когда Ижка и Фижка говорят о тебе гадости, я всегда тебя защищаю. Я, между прочим, с ними поссорилась, потому что они сказали, что ты нарочно увела Тоби у Риты, хотя он тебе и не нужен. И хоть ты совершаешь ошибку, я им сказала…

– Мне наплевать, что они сказали, что ты сказала, что еще кто-нибудь сказал! Почему вам всем обязательно надо лезть не в свое дело? – огрызнулась я и пошла прочь.

– Ну вот, опять ты меня обижаешь. – Грейс вприпрыжку бежала за мной. – Почему ты мне ничего не рассказываешь, Пру? У нас раньше никогда не было секретов друг от друга.

– У меня нет никаких секретов.

– Есть! Ты все время не в себе и очень нервная. Это уже не твои воображаемые игры. С тобой что-то происходит. Я думаю, ты влюбилась.

– Не будь дурой! – рявкнула я, обращаясь в бегство.

– Я же тебя знаю, Пру!

– Ничего ты не знаешь! – Я побежала еще быстрее.

– Это Рэкс! – крикнула Грейс мне вслед.

Какие-то ребята, проходившие по улице, уставились на нас.

Я остановилась и подождала сестру. Потом схватила за плечи и хорошенько тряхнула.

– Заткнись!

– Это Рэкс! – торжествующе повторила Грейс. – Ты его любишь.

– Грейс, я тебя предупреждаю…

– А что такого? Обычное дело, что девочка втюрилась в учителя, даже в такого смешного, как Рэкс.