Уроборос
Шрифт:
Назар закатил глаза. Не нравится тебе, бессмертный, когда в твои дела лезут. Очень не нравится. Но уж прости, это я тебе точно доверить не могу. Пока не разберусь по крайней мере во всем окончательно. Ведь твоя история так же прерывиста и имеет приличные провалы. Цикличность воспоминаний, когда одни и те же события вдруг кажутся, что происходили по разному. Это наблюдалось у Старейшего, самого Оливера, кажется, и вот теперь Нора.
Кажется, что и у меня самого было нечто похожее.
Ощущение того, что я каждый раз хватаю за нить что ведет к обрыву, тянуло внутренности,
— Да, — ответил Назар, отворачиваясь.
— Отлично.
Макс поднял голову. Его глаза блестели все так же, но сын держался. Надо объяснить ему, что это вредно. Сдерживаемые эмоции иногда приводят к плохим последствиям. Даже сказал бы к плачевным. Присев на корточки снова, я щелкнул сына по носу.
— Смотри, — прошептал я, — внимательно.
Подняв руку, я направил ее в сторону леса. Что-то внутри напряглось, отыскивая знакомое. Не знаю, наверно то, что они называют след. Не понимаю, как, но я хорошо сейчас чувствовал круг. Словно кончиками пальцев успел обежать всю границу Леса. Улыбнувшись, я потянул нить, что сияла внутри сгустком, обжигающим внутренности. Пламя рвануло с ладони, окутывая Пограничный лес огненным куполом.
Языки огня Врат сияли, переплетаясь с ветвями деревьев, но не касаясь их. Они словно обнимали обитель тьмы, отрезая ее жителей от всего живого. Отбрасывая тени, пламя танцевало по кругу, что раньше замыкала кровь Валери. От мысли о жене перед глазами побежали пятна.
Воздух в легких словно загорелся, заставляя задыхаться и кашлять. Хотелось забраться внутрь, раскрыть давящие сейчас так сильно ребра. Боль, что сковала в секунду, когда блеск из синих глаз исчез уступая место непроглядной черноте. Слишком быстро. Она словно умерла и тут же вернулась другой.
Потому что то, что в следующую секунду сжимало когтистой рукой мое горло, с любопытством заглядывая в глаза, не имело никакого отношения к моей Валери. Вены вздулись по всему ее телу, напитанные черный кровью, они проглядывали сквозь неестественно белую кожу. Сила, что раньше была лишь инструментом в руках Валери полностью захватила ее. То, с каким садистким удовольствием она прокрутила кинжал в ране, парализуя мое тело новой сводящей с ума болью.
Первым порывом было не сопротивляться и позволить Чудовищу забрать меня. Боль, что разрывала внутренности в ту секунду была нестерпимой. Но бросить Макса одного. Оставить надежду.
Разве для этого я был Сильнейшим?
Если у Валери есть шанс, то я найду его.
А он есть. Мы просто что-то упустили. Ушли не туда. Не заметили, пробежали. Все произошло слишком стремительно. Просто еще раз пройти весь путь.
— Ты с ума сошел?! — закричал Назар, рванув ко мне, — Сильнейший, а круг? Мы не сможем возобновлять его больше. Они выберутся!
— Нет, — я смотрел на лицо сына, в глазах которого отражался лес, объятый пламенем, — неужели ты еще не понял, Старейший? Страха они бояться больше, чем боли. Они помнят, что это, Пламя. И ни за что не переступят через него снова.
Вой, что каждый раз окутывал Пограничный лес, стоило мне ступить на его территорию. Тот
А в следующую я слышал уже не только вой.
Запах горящей плоти ударил в нос.
Вздрогнув, я обернулся к Назару. Старейший сложил руки на груди, словно задал мне какой-то вопрос перед тем, как я вновь ушел в свои мысли. Он терпеливо смотрел, но не увидев в моих глазах узнавания, вздохнул, опуская руки.
— Мне нужно забрать кое-что из вещей, исследования, — Назар нервно потер горло, повторяя фразу, — да там уже вся жизнь моя осталась.
— Нет, — просто ответил я.
Старейший тяжело вздохнул, стараясь успокоиться. От каждого движения знаки Безмолвной переливались в языках пламени и что-то настойчиво щекотало череп изнутри. Знаки. Что-то было в этих рисунках, что с начала веков обвивали тела некромантов, даруя связь и силу Безмолвной.
Поднятия того, что мертво.
Упокоение того, что не должно жить.
— Эрик, — спокойно начал Назар, но я прервал его, отрицательно покачав головой.
Старейший отвернулся.
— Хочешь туда войти — пройди через Пламя, — усмехнувшись, я сложил руки на груди.
— Я бессмертный, — прошипел Назар, теряя терпение.
— Вот и посмотрим.
Старейший задумчиво наклонил голову на бок, а я внезапно отметил, что сжимаю кулаки. Просто замечательно. Теперь я еще и нарываюсь, словно неуравновешенный наполненный гормонами юнец. Осознание оказалось настолько внезапным, что я отступил назад, потирая виски. Сейчас нужен разумный Эрик Крейн, а не взбесившийся Осирис в поисках Исиды. Если она чувствовала это, когда я воткнул кинжал в свою грудь, то не удивительно, что от Рэндала не осталось толком и оболочки. Который раз в жизни мне снова хотелось разорвать эту связь.
Пальцы противно дрожали, а в голове вновь промелькнуло что-то, за что пока рано было цепляться.
Глядя на свои пальцы я вдруг понял, что если бы у Всевышнего была Исида, то наверное я бы оправдал каждый его выплеск.
— Эрик, но ее потоки могут коснуться пламени, — раздался за спиной голос Бака.
Друг поднялся с травы и успел подойти ко мне, похлопывая по плечу. Бак был единственным, кто знал эту историю от самого начала и до конца. Сочувствие можно было разглядеть и без глаз на затылке. Оно сочилось из Бака, как и всегда, а от этого чувство возникало лишь желание придушить его. Чтобы больше никогда не падать так низко.
Я не чертова тряпка.
Прости, что все заканчивается так.
Конца, Крейн?
От последней мысли Пламя скакнуло к кончикам пальцев, а Бак резко отстранился, поднимая руки вверх.
Это не конец.
Для двух бессмертных всегда найдется время на поиски выхода.
— Конечно, — кивнул я, наблюдая за тем, как свет вновь уходит вглубь тела, — но это не прямое Пламя. Оно уже не связано со мной. Это, — я подбирал слова, чтобы описать саму идею, но не находил нужных.
— Врата, — сказал Макс, поднимая на меня голову, — ты сделал Врата?