Улыбка гусара

Глушановский Алексей Алексеевич

Сейчас мне не требовалось даже зомбировать, нужно было лишь самую малость прикоснуться к остаткам энергии, сохранившихся в трупе, да и выбрать нужное. Обстановка способствует, противодействующих факторов ноль — идеальные условия, прямо как на страницах древнего трактата.

Лежащее на столе тело конвульсивно дернулось, заставив работников правоохранительных органов посоревноваться в прыжках в высоту с места. Танатолог же с философско-меланхоличным любопытством наблюдал за несвойственными трупу движениями. Экстравагантная личность, что тут сказать. Уверен, что если бы

я решил соорудить зомби, то он попросил бы «отрезать кусочек для опытов» и полез бы со скальпелем непосредственно к зомби. Что ж, любопытство надо поощрять, но не на этот раз. Обойдется и тем, что планируется…

Перед моими глазами проявилось лицо того. человека, которого видела жертва перед смертью. Проявилось заодно с той болью, что была испытана в тот момент. Отвратительнейшее ощущение, но никуда не деться. Хочешь посмотреть глазами покойника — будь любезен расплатиться за удовольствие. Ну ладно, посмотрел сам, дай и другим ознакомиться с искомой личностью. Вот я и перенаправил по ментальным каналам узнанное о маньяке всем присутствующим… вместе со всеми болезненными ощущениями.

Грубо? Не согласен! Пусть почувствуют и прочувствуют, может тогда желание поймать выродка станет еще более неудержимым. Ведь теперь он и им причинил боль и страдания, пусть и опосредованно-экзотическим образом.

— Граф… — страдальчески скривилась Элен. — Неужели это всегда так?

— Где некромантия, там и боль. Иначе и быть не может. Но в большинстве других случаев такого нет… почти нет. Впрочем, об этом после. Ну что, судари мои, видели портрет маньяка нашего? Знаю, что видели, теперь вы его долго не забудете. По крайней мере до тех пор, пока не изловите и не повесите на центральной площади. Возражения есть? То-то же.

— Наваждение какое-то!!! — Владимир схватился за голову и начал мерно покачиваться. — Это что же за такое-то? Что ты сделал?

— Разве это так важно? — улыбнулся я. — Если хотите, можете считать это гипнозом, галлюцинацией, или вещим сном. Меня ваше мнение если честно, как то мало волнует. Главное, теперь вы знаете нашего противника в лицо.

— Гипноз, просто гипноз! — Прокурорский медленно приходил в себя, остановив свои бесполрядочные раскачивания.

— Как вам будет угодно, сударь. — Я отвесил ему великосветский поклон в лучших традициях салона Вяземской.

Алекс, уже видевший меня «в трудах мистических» понимал, что показанное ему есть истина, пусть и далекая от привычной формы. Танатолог, так тот просто наслаждался новыми впечатлениями. Похоже испытанная боль не была для него чем-то слишком существенным. Может пониженный болевой порог, а может просто умение абстрагироваться от нее, словно от мелкой, не стоящей внимания помехи.

— И что это дает? — продолжал ворчать Владимер… — Ну увидел я что-то, допустим, даже это действительно, настоящий облик маньяка, но только как его искать? Фоторобот ничего толком не даст, попробуй найди по нему кого-нибудь…

— Найти можно было бы и вашими методами… Однако, мне не хочется ждать столько времени. Пока вы его ловите, он не одного человека загубить успеет! Жалко. Так что радуйтесь. И здесь я вам помогу.

—

Ярослав, будьте любезны разрешить мне воспользоваться вашим скальпелем, — повернулся я к танатлогу.

— Кого резать будете, магистр? — живо заинтересовался сей неугомонный тип. протягивая один из остро заточенных режущих предметов, в изобилии присутствующих в этом месте.

— Того, кому уже не больно…

— То есть труп. Понятно… Да, я ведь именно потому и пошел в патологоанатомы.

Да уж, этот человек словно соткан из контрастов и противоречий… Четкое нежелание причинять боль, но в глазах ясно проскальзывает готовность убить без малейших сомнений и колебаний. И это будет отнюдь не дебют, а всего лишь повторение пройденного. Быть может обычный человек и не в силах отличить умеющего убивать от того, кто на это в принципе не способен, но вампиры подобную разницу чуют мгновенно.

Жизнь и смерть, смерть и жизнь… Видел я много тех, кто раздувался будто мыльный пузырь, пытаясь внушить окружающим трепет и страх. Вот только дай такому красавцу в руки клинок или пистолет, ну а напротив поставь оппонента примерно с таким же арсеналом и все, пузырь лопнул с громким треском, не оставив после себя ровным счетом ничего. Убить для одних легко, другим же практически недоступно… Почувствуй в руке воплощенную в форме клинка изящную смерть или прикоснись к рифленой рукояти пистолета. Не ощутил единения с ними, они не вызвали никаких эмоций? Что ж, это бывает. Они пугают? Жаль. Путь воина вам недоступен. Не расстраивайтесь, на свете есть множество других достойных дел, которыми вы вполне можете заняться.

Взятым у танатолога скальпелем я не особо церемонясь отрезал от трупа указательный палец с правой руки, Сие вполне нехитрое, но необходимое для облегчения поиска действие что-то не вызвало особого прилива энтузиазма. Готесса, поморщилась, а вот Владимир недовольно скривился.

— Какие нервные сыскари пошли, — усмехнулся я, очищая тонкую косточку фаланги от плоти, и вырезая на ней руны, кои должны были превратить её после подпитки силой в полезнейшее поисковое устройство… — В прокуратуре что, все такие?

— Зачем вам… это?

— Видишь ли, лейтенант, теперь я знаю облик маньяка, но искать его по всему городу не доставляет никакого удовольствия. Лучше уж взять часть тела его жертвы… Любую часть, откровенно говоря, просто кость лучше всего пдходит для рунической магии, а палец отрезать легче всего. Ну так вот, проедемся мы по городу, а я меж тем буду наблюдать за поведением косточки… Как только окажемся близко к тому, кто убил её прежнюю хозяйку, косточка начнет сигнализировать.

— К-как?

— Увидишь. — Я улыбнулся. — Не волнуйся, это ты заметишь сразу же. Все готово. Можно идти. Надеюсь, ты еще не передумал вылавливать маньяка?

— Нет, не передумал. Если только раньше не сойду с ума…

— О, не волнуйся, это тебе не грозит, — вмешалась в наш диалог Элен. Судя по тому, как задорно поблескивали её глаза, она готовилась сказать какую-то пакость.

— Что, думаете, раз милиционер, значит, все могу вынести? — Попался на заброшенный готессой крючок сыскарь.