Улыбка Бога [СИ]
Шрифт:
Тишина. Только птицы в кронах кричат. Василек тяжело вздохнул, положил красный цилиндр под дерево и пошел назад.
— Там твой ухажер пришел, — усмехнулся Костя.
— Чую, — девушка в ответ растянула в улыбке краешки губ, показывая кончики клыков. — Думаешь, стоит к нему идти?
— Как хочешь. Всё равно перед деревней засветились.
— Может, случилось у них что? Не зря же приперся. Схожу, пока мой мужчина размышляет о высоком вместо того, чтобы заниматься дамой.
Светка поднялась
Девчонка появилась внезапно. Хотя, если ты ждать перестал и махнул на все рукой, то все неожиданно будет. И внезапно.
Но Василек успел заметить: Света не соткалась из солнечных лучей на краю очередной поляны. Она пришла. Только очень быстро пришла. Как ни звери, ни люди не ходят. Берегиня…
— Здравствуй, — произнесла Лесная, — как дела?
— И ты здаровая будзь, — ответил хлопец. — У меня гарно усе.
— А пришел зачем тогда, если гарно усе?
Василек стрательно искал в облике девочки черты вчерашнего зверя. Не находил. Нету их. Совсем. Девчонка и девчонка…
— Проста так, узяв ды и прыйшов… — смутился он. И, решившись, выпалил, — учора в вёсцы — ты была? Кали германцав пабила?
— Я? — искренне удивилась Света. — Германцев? Дровами? Да как ты мог такое подумать! Я же маленькая и слабая. Разве я могу колодами кидаться?
— А кали не ты была, адкуль ведаешь, што тая паленами кидалася?
— Птички рассказали. Они всё ведают, легкокрылые.
— Ну и не распавядай, я и сам думаць умею! — не на шутку обиделся паренек. — А ты якая саправдная? Тая, ци якая цяпер?
Девчонка рассмеялась:
— Вот ведь упрямый! Ни та, ни эта! На самом деле, я большой хищный ящер. Слышал о таких?
— Крывдзиш! Я в школу хаджу! Тки яшчарки дыназаврами завуцца. Тольки яшчары змерли давно. Апошняга в нашых краях яшчэ дзед майго дзеда сокирой забив! Хиба в балоце яким захавалися…
— А я вот вылезла из болота с тобой поболтать. А после тобой же и позавтракаю!
— Цю, напалохала! Была б ты галодная — учора зъела. Ци германцами б закусила. Так што ты — яшчарка сытая!
— Ладно, сытая… — улыбнулась девочка.
От этой улыбки Василек неожиданно смутился.
— Я гэта… гэта значыць…
— Эй! — всполошилась Света. — Ты в меня влюбляться не смей! Плохо тебе будет! Да и хвост у меня чешуйчатый весь.
— Вось усё вам, дзявчынкам, адно месца свярбиць, — разозлился пацан. — Ледзь што — за каханне адразу! На яки яна мне здалася!? Яшчэ и з хвастом лускаватым?! Я спытаць жадав, можа дапамагчы трэба чым? Ежы там, ци яшчэ чаго?
— Еды?
Девчонка расхохоталась, вытащила откуда-то из-за спины тот самый, оставленный на тропинке, красный цилиндр и швырнула его вверх, в листву.
— Угощайся, — кивнула она на упавшую куропатку.
— Дзякуй, я таксама вчора ев, — буркнул Василек. — Кали не трэба ничога, я пайду, мабыць…
Света
— Не дуйся. Если так хочется помочь, притащи две пары штанов. Самых больших, какие найдешь. И такое дело… — девочка смутилась, словно не зная, как правильно сказать. — Игрушки надо. Детские, — уточнила она, разглядев непонимание в глазах собеседника. — Куклы там, что-нибудь такое. Одна, но лучше две.
— То невяликая бяда, — радостно заявил Василек, судя по ухмылке, додумавший все сам, — я имгненнем, адно нага тут, а…
— А другая потерялась, — договорила девочка. — Завтра приноси. Только не рискуй ради них, ладно? Обходимся пока. Счастливо.
Света исчезла в лесу.
— А то я не зразумев, на каго портки патрэбныя. Чай не дурань? Зробим у лепшым выглядзе. И портки, и кашули… А не знойдзецца, так цётка Паліна сшые. У яе гэта хутка…
Костя внимательно разглядывал штаны. Ничего фасончик. Благодарное население спасенных Дранниц постаралось на славу.
Самое удивительное, что после таинственной пропажи карателей немцы не сожгли деревню. Крестьяне, они, конечно, далеко не все интеллектуалы высокого пошиба, и за высокие материи поговорить не любят, но прибрать за «зверушкой» догадались. Когда поисковая команда на двух грузовиках и с броневиком заявилась в деревню, там не было ничего. И никого. Ни живых, ни мертвых. Машину тоже сволокли в лес. И следы вениками размели.
Стопроцентной уверенности, что их камрады и кумпели пропали именно здесь, у нагрянувших немцев не было. А может, приказ был другой. Так или иначе, но покрутились и уехали, ничего не спалив, и не нанеся деревне какого-либо другого ущерба.
Жители, однако, в Драницы не вернулись. Были у них в лесу ухоронки. Очень неслабые ухоронки. Считай, еще одна деревня. Только дорог туда не вело. Лишь тропы лесные, тайные. От кого строились те укрытия?
Просто строились. От панов ясновельможных. От красных комиссаров, что всего пару лет, как пришли на эту землю. От всего на свете строились, ибо, что еще бедному крестьянину делать остается? Каждый обидеть норовит, а защиту искать и негде. Можно, конечно, обидчику и «красного петуха» под крышу запустить. Но лучше в лесочке бурю переждать. В заранее готовых ухоронках.
А вот если не поймут высокомудрые притеснители несложный крестьянский намек, тогда уже «красного петуха». Или вилами в бок. Не без того.
Заказ «Ляснога Гаспадаря» сработали с душой и удовольствием. На одежку пошел тент того самого «Блица», на котором герр Нойнер привез свою айнзацкоманду. Брезент был материей не высокой, а самой, что ни на есть обычной, с какой любая баба в веске работать умеет. За прочность и выбрали, разумно рассудив, что «портки и кашули» нужны не для светских приемов. И хоть заказчиков «лесное ателье» в глаза не видело, но с размерами попало тик в тик.