Улыбка Бога [СИ]
Шрифт:
Так вот, по оперативке проходило, что сам «Тракторист» в гости собирался. И что планируется, и где, и когда. Вплоть до маршрутов движения и номеров машин… А до кучи — еще и список тех сук продажных, кто на лапу взял заранее. У меня тогда сразу сомнения возникли: уж больно хорошо всё складывается. Как бы на сюрприз не нарваться.
— Логично! — подтвердил собеседник и разлил по рюмкам остатки водки. — Любой занервничает от такой халявы…
— Угу. Но начальству-то не прикажешь. Из
Выцедили сквозь зубы. Закусили…
— А на весь город — мой взвод, да пара десятков «пэпсов» осталась. Сижу и жопой проблемы чую. На каждый треск в рации дергаюсь со страшной силой. Вдруг дезу слили, или «Тракторист» передумает да к нам повернет. Он ведь хитрожопый был, любым китаезам сто очков даст. И любую неприятность за неделю наперед чуял… А против его банды с одним взводом…
— Да уж… — протянул Сергей, — и как? Что обошлось и так понятно, иначе сейчас не сидели бы.
— Обошлось. Но необычно. Слушай. Короче, сидим, нервы себе на стволы мотаем. Вдруг вызов. Открытым текстом орут. Километрах в двадцати от города бой идет. С применением артиллерии и хрен знает чего еще, чуть ли не танков. Грохот на всю округу. А кто и с кем воюет — хезе. Вот ты, прапорщик Грошев, хватай своих, да дуй туда. Типа разобраться и доложить обстановку.
— Вот, мать их за ногу!
— О чем и говорю? Там канонада, аж в городе слышно, а ты звездуй на УАЗах с двумя БТРами и наводи порядок. Куда деваться? Некуда! И что с того, что у меня самое тяжелое — КПВТ. И тот в одном экземпляре. На втором затворная группа вразнос пошла…
Грошев замолчал, открыл новую бутылку.
— Поехали. Не скажу, что торопились. В этих местах степь одна. Ни одной деревеньки, стало быть, мирное население напрочь отсутствует. Так что, хотя зря время не теряли, шли со всем бережением. И прибыли в итоге к шапочному разбору. Отвоевались ребятки.
Он опять замолчал.
— И кто это был? — спросил Сергей
— «Тракторист» и был. Мы его должны были получить во всей красе. Да видно, не судьба. К нашему приезду живых муджахедов не осталось…
— Кто же его так?
— А вот тут-то весь смак! Потому как танкетка разбитая стоит и пара броневичков догорает. Слабенькая броня, противопульная, но всё же броня. И тоже «двухсотых» полный комплект. Несколько трехсотых. Тяжелых. Целых только двое. Ни царапины. Но пьяные в уматину. Но и то не главное. Нохчи как положено — борода, автомат… А те, кто с другой стороны были — лютый крышеснос. Что трупы, что живые — как из фильмов про войну. Вермахт, мать его етить! Истинные арийцы один к одному. Одежда, оружие — всё оттуда. Я потом танкетку ту в Интернете нашел. Панцер-три.
— Ролевики какие? Эти, страйкболисты, или как их там.
— С боевым оружием? С танком? И «Тракториста» тонким слоем по степи размазали? Не смеши. Да и в тех краях страйкболисты тогда не водились. Их и сейчас там не особо.
— Мда… Сомнительно, соглашусь.
— Ото ж! Тех двоих мы повязали, а они по-русски ни слова! И не английский. Ну и не чеченский, естественно, уж в нем-то мы поднаторели. Был у меня хлопец один, немецкий в школе учил, он и опознал.
— И чего они сказали?
— Мы ж ОМОН, а не институт благородных девиц! Тупые гоблины! Язык опознали, и то за счастье.
— И что?
— И всё. Наше дело повязать и доложить. А всё остальное — кому надо, тот и разберется. Вот только через пару дней вызвали нас всех, сам понимаешь куда, и объяснили, что «Тракториста» мы завалили. Геройски и без потерь, вследствие отлично спланированной и проведенной операции. За что нам — почет и уважуха вышестоящего руководства. По медали на широкую грудь плюс материальное поощрение. А кто иначе думает…
— Иначе, я так понимаю, никто не думал?
— Нет, конечно. Дурных нема. И деньги взяли с радостью. Только награды те в дальний ящик отложили. Не знаю, что за ребята то были, а только шкуры наши они тогда спасли.
— Интересно… А ты не думал…
— Думал, Серега, думал. Много раз думал. И о том думал, что «Тракторист» тоже кого-то уберег. От этих самых ребят…
Место было то же самое. Тут Василек чем угодно поклястся мог. Да и заблудитсься в родном лесу тяжело. Особенно, если ты этого не хочешь.
Место то. Только нет никого. Вообще. Лишь птицы радостно перекрикиваются, да стрекочут кузнечики в густой траве. Всё верно выходит. Дед сразу сказал, зря, мол, внучек, в лес потащишься. Помогли лесные разок, нечего наглеть да на шею садиться.
Василек и не собирался ничего просить. Просто сомнения грызли: угадал или нет? Вот чувствовал что девчонка из леса и огромный зверь, закидавший немцев дровами — одно и то же! Чувствовал, и все!
Но ведь молодой еще, мог и ошибиться. Лучше самому уточнить. Заодно чужую вещь отдать надо. Забыли же. Потому и в лес пошел. А просить ничего не собирался. Разве что невеликую прядочку шерсти на память. Прядка же мелочь! Что ей, жалко, что ли? Вон какая лохматая…
Пришел. И стоит, как дурак, посреди тропки, убегающей вдаль. Никого и ничего. Тишина.
— Света! — негромко позвал Василек.
Громко звать нет смысла. Лесные всё одно услышат, ежели захотят. А не захотят, так хоть обкричись.