Улей
Шрифт:
Саид хмурился, походя на большую дождевую тучу.
– Эй… друг, – позвал Нико, – не молчи, будь с нами.
– Оставь его, – фыркнула Фидель, слегка раздосадованная чувствительностью Саида. – У него душевная организация как у принцессы на горошине.
На короткое мгновение их взгляды встретились. Фидель продолжала нагло ухмыляться, а Саид смотрел на нее со смесью сожаления и уязвленности. Нико почувствовал себя как меж двух огней и спешно умотал вперед, делая вид, что его интересует тропинка, ведущая вглубь леса.
Некоторое время они продолжали идти молча, и слышалось
– Не будь такой, – не выдержал Саид. – Мне кажется, ты только прикидываешься циничной, пофигисткой и нарочито грубой.
– Ты разве меня знаешь?
– Нет, не знаю. И это меня пугает в тебе больше всего. Но я слышал, как ты рассказывала Нико о своей жизни. Дверь в квартиру осталась приоткрытой.
Она лениво скосила на него глаза и неторопливо засвистела уже знакомую мелодию.
Слова налагались на нее сами.
Tiptoe through the window, By the window, that is where I’ll be. Come tiptoe through the tulips with me [19] .Разве что под их ногами вместо тюльпанов была раскисшая от воды, рыхлая земля.
– И знаешь, что я думаю? – продолжал Саид, не отводя от нее напряженных глаз. – Ты разрушена, Фидель. Ты не человек, а развалины, и это даже не твоя вина. Твою жизнь сломали. Не надо об этом много говорить, чтобы понять все через твои странные шутки… мимику… Я просто хочу, чтобы ты уже прекратила сменять одну шизофреническую маску за другой. В этом нет нужды. Мы не враги.
19
Тут Фидель резко обернулась, и ее коса описала в воздухе дугу. Даже во мраке было видно, что в ее глазах собралась нешуточная злость. Подойдя к нему, она больно ткнула его в грудь и тихо произнесла:
– Моя история – не твое дело. Ты меня не знаешь. И мы друг другу ничего не должны. После этого дела вы идете в одну сторону, а я – в другую. И не лезь мне в душу, понял? Ненавижу это.
Саид ничего не сказал, внимательно наблюдая за ней. В темноте ее лицо испускало еле заметное золотое свечение или ему так казалось…
Но он ее задел: стала бы она так беситься.
– Я не лезу. Стараюсь понять. Хорошо, не буду ничего говорить. Но и ты меня больше не насилуй.
– Может, еще пожалеешь меня?
– А тебе это нужно?
– Пошел в жопу.
И она снова завела свою любимую мелодию, быстро от него удаляясь. Впереди их уже ждал Нико, от которого они порядком оторвались.
Фидель и ее контрасты. Непоследовательная, но расчетливая. Экспрессивная, но наигранная. Что под этими безумными перепадами? Саиду казалось, что только сломленная психика выражает себя таким образом. Это единственное, в чем он не мог ее упрекнуть.
Они добрались до небольшого каменистого холма. Впереди виднелись две знакомые сосны, с которых все началось.
Фидель обошла холм и проворно расчистила руками расщелину, явно зная, что ищет. После специальным ремешком закрепила на лбу небольшой фонарь. Саид с Нико таких приспособлений не имели, и им пришлось взять свои фонари в зубы, чтобы втиснуться в лаз, держась за скользкие стены.
Внутри пещеры обнаружился резкий скат, и Нико невольно вспомнил, что последнюю часть пути он проделал титаническими рывками. Подниматься по скользкому, почти отвесному камню было невероятно сложно. Но его словно что-то гнало, и он даже не осознал, как все произошло. Сейчас, стоя над этой пропастью, он невольно затрусил.
– До встречи на дне, – пробормотала Фидель, присаживаясь на ослизлый камень и фактически скатываясь вниз.
– Ты следующий, – сказал Саид Нико. – И, если что, ты был хорошим другом.
– Да, ты – тоже.
Нико сел у дыры и, помогая себе руками, соскользнул во тьму. Через минуту до Саида донесся его бодрый голос:
– Это как горочки, давай к нам!
Внизу его встретили два лучика фонаря перед новой дырой. В этот раз надо было ползти. Фидель закатала лохмотья юбки и связала их выше колен.
– По одному, – велела она.
Гуськом они отправились в подземелья «Прометея». Для Саида происходящее было в новинку, и он здорово боялся. Но не видел иного выхода, как идти вперед вопреки страху.
Нико таращился то на земляные стены, то на потолок, давящие на него со всех сторон, и чувствовал себя странно и неуверенно. Казалось, он делает сейчас что-то очень неправильное. Откуда взялось это чувство, было неясно.
Минут сорок они двигались вперед, отплевываясь от земли и обливаясь потом. Сердце Нико похолодело: все возвращалось на прежние координаты. Вот и тот самый каменный пол, и лестница, ведущая наверх. Будто он и не уходил отсюда. Троица задрала головы, и лучи фонарей направились вверх. Над ними имелась крышка люка.
– Надеюсь, они не залили его с той стороны бетоном, – выдавил он.
Фидель отцепила от головы фонарь и сощурилась, как если бы она видела там что-то, недоступное взгляду других.
– Там стоит защита, – пробормотала она наконец. – Но у нее есть слабость. Кто прошел здесь раз, пройдет дважды. Это был ты, Нико, – она посмотрела на него отрешенно и задумчиво. – Ты вышел отсюда с благословения божества. Значит, лезь туда снова.
Нико шумно сглотнул. Ему, в свою очередь, хотелось спросить: а что ждет его наверху? Справится ли он один? Но следовало верить рыжей, как и в тот первый раз, на Перекрестке, когда она спасла их шкуры. Поэтому он кивнул.