Улей
Шрифт:
«Если ее добьют, постарайся воскресить. Крови Ос должно хватить на два раза. Береги Рут, она все-таки не расходный материал, кто знает, сколько ловушек там будет…»
Придерживая ее голову, он аккуратно влил пару капель в рот, а третьей вымазал палец и провел по лбу, рисуя на нем знак покровительства Господ – линию с полукружьями.
Рут тяжело вздохнула и приоткрыла все еще красные глаза. Она смотрела на Данилу, лежа у него на коленях, и ему казалось, что так глядит пустота. Он предпочел бы сдохнуть, чем выносить этот взгляд. Умом оба понимали: здесь
«То ли еще будет», – печально думал Данила, сгорбившись и подобрав под подбородок колени.
Так прошел еще час. Процесс восстановления оказался небыстрым. Он достал салфетки, обтер ими ее лицо и шею, собрал снова волосы резинкой. Рут молчала, уставившись в одну точку. Надо же: мертвым тоже больно.
– Этой пытки ты, конечно, не заслужила.
– На хрен иди.
– О, узнаю мою девочку.
Он заулыбался с легким заискиванием, а Рут тяжело присела. Силы возвращались к ней, и это было хорошо.
– Зачем она вообще нам глаза жгла, если мы все равно влипаем во все ловушки? – поинтересовалась она, потирая затылок.
– Кровь Ос защищает нас от других медиумов, – повторил Данила. – Они нас не видят и не чувствуют. Но защита нас видит. Потому что ее придумали боги, а они, как японцы, шарят в крутых технологиях.
– Сколько времени? – отстраненно поинтересовалась она.
Данила взглянул на телефон.
– Час ночи.
Они улеглись на землю, слушая тихий стук капель, разбавляющий тишину. Впереди маячил непроглядный туннель, от которого попахивало, а позади остались выломанная дверь и кроличий лаз.
– Рут, прости. Честно, прости. Но иначе никак. Мне тоже было больно на тебя смотреть.
Она не ответила. Мир перед ее глазами разъедала знакомая белизна, и в ней проступило видение. В странной комнате без окон ходит кругами тот, кого она ищет. Все так ясно, будто вырезано… Винсент оборачивается к ней, и в его слегка сумасшедших глазах словно рассыпаются нити молний…
Эхом доносятся слова, услышанные днем в странной песне:
I’m in the basement, baby, drop on by.Фидель и ее группа поддержки, как она про себя называла Нико с Саидом, брели по глухой лесной чаще. Из Гамбурга они уехали еще утром на поезде, сделали остановку во Фленсбурге и направились в сторону «Прометея» на арендованных велосипедах. Ехать под дождем и ветром было удовольствие на любителя, но другого транспорта не имелось.
Конечно, она изорвала подол платья. Но тут уж сама виновата: никто не просил ее выряжаться. Просто Фидель любила быть в образе. Она была сама себе и театр, и зритель.
Ведьма обернулась на бредущих за ней парней. Отличная команда супергероев: девушка, сбежавшая с викторианского косплея, секси араб в хипстерских очках и шкет в байкерских шмотках не своего размера. Когда все трое крутили педали великов, картина, вероятно, была та еще.
Путешествие
Но Саид сцепил зубы и объявил ей бойкот.
В итоге все вышло как всегда. По лбу били собственноручно раскиданные грабли.
«Нечего было его спасать из-за симпатичной мордахи, – грызла она себя. – Скормила бы Осе, и проблем ноль».
Фидель была хорошим охотником, но плохим стратегом. Ловить получалось у нее отлично, но в широком контексте бо'льшая часть ее улова была избыточной. В этот раз лишним оказался Саид. И решать его вопрос в тюрьме тоже придется ей.
От всего, что предстояло, у нее на полном серьезе болела голова.
Сутками подряд она твердила себе только одну фразу: «Я сделаю все, что нужно». Но сейчас это походило на пустые слова. На Нико вообще смотреть не хотелось… Она ушла в себя и почти с ними не разговаривала.
– Долго идти? – недовольно поинтересовался Саид.
– Не, – помотал головой Нико. – Я недалеко отсюда вылез. Там есть что-то типа пещеры, и она превращается в лаз, ведущий прямо в подвал.
– Я знаю, где это, – отозвалась Фидель. – Я тут жила.
– Прямо в лесу?
– Нет. Здесь неподалеку было большое фермерское хозяйство, принадлежавшее Мирре и Клариссе. Они вместе его содержали. После похищения меня привезли сюда. Тут прошло четыре года моего детства, я эти места как свои пять пальцев знаю, – поморщилась она.
– И не тошно тебе назад возвращаться?
– Мне блевануть, чтоб ты поверил?
– Ладно, ладно, что завелась-то? – замахал руками Нико.
Он опять говорил больше всех, но надо было чем-то заполнять паузы. Саид с Фидель по-прежнему не разговаривал, и неловкая тишина травмировала Нико, как если бы его родители поругались и объявили друг другу бойкот.
Ему тоже было невесело возвращаться в эти места. Чем ближе подступал лес, тем отчетливее в памяти всплывали события той ночи: грохот внедорожника, холодные стены, вездесущие камеры слежения; не вертеть головой, не смотреть в лица других охранников. Затем они попали в красно-черный ад. Символы на стенах вспыхивают алым, отчего в переносице начинает ломить… И слышится крик, хуже ультразвука… Его эхо все еще преследовало Нико в кошмарах.
– Специально так задумано, что тюрьму построили рядом с жильем ведьм? – спросил он, чтобы отогнать воспоминания.
Фидель, бредущая чуть впереди, обернулась и бросила через плечо:
– Скорее, так вышло. Кларисса ушла, я сбежала, и Мирра осталась со своим трофеем одна. Полагаю, что первую темницу под землей она построила сама, а потом впутала как-то в это дело политиков, и они отгрохали сверху «Прометей» в качестве прикрытия подземных лабораторий. И черт знает, что там еще есть…