Улей
Шрифт:
Вот такие они с Рут чудаки. Не верят богу, новостям и политикам, зато внимают бомжам из подворотни и хамоватым гадалкам, ибо у всех свои пророки.
– Я интересуюсь тобой, – высокомерно добавил он. – А вот ты даже не спросишь про мою печальную историю.
– Да что там спрашивать? – хмыкнула она. – Я ее и так знаю…
– Ну а как же мои личные переживания на этот счет?
– Ты не умеешь заморачиваться на чем-то дольше трех секунд. Извини, я не верю в твои глубокие страдания.
Данила снова надулся.
– Ладно,
Рут чуть улыбнулась – опять ни весело, ни грустно – и ушла в квартиру. Хаблов еще пару мгновений пялился вниз. Ему вдруг вспомнилось, что в детстве он жил в похожем доме. И если уж соседские мальчишки лезли на крышу, то добра не жди. Пакеты с молоком и водяные бомбочки обрушивались перед зазевавшимися прохожими, а ребята с хохотом прятались, чтобы их не увидели, помирая от смеха. Невольно он улыбнулся, вспоминая об этом. Но однажды их забавы прекратились, потому что один такой пакет упал на голову зазевавшейся девочке, и у нее было сотрясение мозга. Так он уяснил, что бывают шутки, от которых никому не смешно.
Данила так и не понял, к чему сейчас это вспомнил. Похоже, высота навеяла. Он слез с подоконника и отправился вслед за Рут.
Ночью раздался телефонный звонок. Рут слабо пошарила по столику. Где-то рядом мигала зеленая подсветка экрана. Из своего угла застонал Данила.
– Да возьми уже трубку…
– Да… – ответила она, не будучи уверенной, что нажала ту кнопку.
Но кнопка была та, а голос знаком до зубной боли.
– Собирайтесь, – проскрежетала Кларисса. – Мне нужен Хаблов.
– Что за спешка?
– Господа хотят вас видеть.
Вот и настало время третьего визита.
«Три – счастливое число, – непонятно к чему думал Хаблов. – Бог троицу любит…»
Хотя после того, о чем проболталась Рут, он начал подозревать, что начинать в кого-то верить уже бесполезно.
Они вошли в подъезд и сели в исписанный непристойностями лифт. На пороге квартиры их уже ждала Кларисса в очередном цветастом платье и псевдозолотом колье. Так одеваются только недомерки или проститутки.
– Мне остаться? – спросила Рут.
Из кухни нарисовалась рыжая груда жира. Пушистик приветливо потерся о ноги Данилы.
– Ну, фу-у-у! – была его реакция.
– Нет, милая… – отозвалась Кларисса, растерянно глядя то на Пушистика, то на Хаблова.
– Ты сказала, что Господа хотят видеть нас обоих.
– Я обобщила. Мне нужно было, чтобы ты привела ко мне эту бестолочь.
Но Рут почему-то не выглядела радостной оттого, что она свободна. Она буравила бабку тяжелым, недоверчивым взглядом, и Кларисса нервно хмыкнула:
– Иди, детка. Ночь уже.
– Ночь уже давно. Я хочу поговорить с Господами.
Данила превратился в уши, пытаясь понять, что тут происходит.
– Я не в курсе,
– Все ждут, милая. Жизнь – это очередь. Иди домой. Мы с тобой отдельно встретимся.
В лице Рут что-то стянулось, сильнее обозначив жесткость ее черт. Было видно, что ей хочется продолжить разговор и есть что выяснить. Но явно не хотелось говорить при Даниле. В них стрельнули недобрым взглядом, и она ушла, ударив дверью о косяк. С потолка осыпалась штукатурка.
– Я с этой девкой только на ремонт и буду тратиться, – процедила Кларисса и удостоила горе-пленника обесценивающим взглядом. – Ну, что стоим-то? Топай в комнату.
Данила вошел в уже знакомую гостиную. Сейчас в ней царил полумрак, в котором потонули все ее керамические мопсы, мадонны и хрустальные графины.
Кларисса вошла вслед за ним, села в кресло и вдруг перешла на чистый русский:
– Ну что, милок, вот и добралась я до тебя.
– Я так и думал, что вы из наших, – только поморщился Хаблов. – Акцентик этот, ковры на стенах, люстра под хрусталь. Вывезли из России весь колорит.
– Та я не из России, – вдруг дружелюбно отозвалась Кларисса. – Я из Одессы. Но это неважно, откуда я. Живу здесь. А поговорим мы с тобой на русском, дабы сократить неловкую дистанцию между нами.
Кларисса выглядела очень спокойной, даже будничной. От прошлой желчности по отношению к нему и его сексуальной афере не осталось и следа.
– Что ты понял из работы Рут?
Данила поскреб лоб, но нашелся:
– Что вы ищете людей… вроде… м-м-м… вас и меня, типа медиумов, которые могут видеть нас с Рут, и выкачиваете из них кровь.
– Умненький мальчик.
Ведьма светилась странной улыбочкой, в которой брезжили какие-то намеки. Лампы вокруг стали еще тусклее или же это было его субъективное ощущение… Кларисса темнит, мутит воду.
– Я в курсе, что вы подвязаны на какую-то магическую работу. Выполняете людские желания за деньги, – ровно сказал он. – Возможно, что за каждое надо платить еще и кровью.
– Да, я работаю с желаниями, и не только с людскими. И ты должен научиться делать то же.
– Что же именно?
– Работать с разными клиентами. Видишь, я даже не злоупотребляю экстрасенсорной терминологией из объявлений. Я говорю с тобой как деловой человек.
И она прикурила.
– Разумненько. Ну и кто наш особенный клиент?
– В этом деле – Господа. И ты с ними сегодня познакомишься. Но для этого, – она таинственно понизила голос, – ты должен их вызвать.
– Есть телефон?
– Метафорический. Я покажу тебе, как набирать номер.
Кларисса постучала сигаретой о пепельницу и зашлась в сиплом кашле, а Данила внимательно смотрел на нее, замечая странные вещи. Так уже было в первый визит. Он увидел дерево, которое прогнило внутри, и из него лезли черви.