Улей
Шрифт:
Сейчас у него вдруг снова появилось какое-то… параллельное зрение. Это как видеть Клариссу и одновременно с ее образом что-то другое. Разложенный каркас. Из него бегут жучки, рассыпаются мириадами. Он одновременно видел два среза реальности: эту и ту сторону.
Кларисса наблюдала за ним поверх сигареты, прекрасно понимая, что он видит.
– Вы сказали, что умираете.
– Это правда, – без всякого страха ответила она. – У меня рак поджелудочной. Я вообще уже лежать должна в хосписе и ждать, когда сдохну. Но я латаю себя сама и запланированное выполню,
– Потому что у вас уже силенок нет?
– Верно.
– А что за варварские методы? – припомнил он ей свое похищение. – Вы не могли договориться со мной? Я довольно открытый человек, когда меня не бьют по голове и не стирают из жизни.
Кларисса рассмеялась грудным смехом и выпустила из ноздрей дым. Не женщина, а дракон.
– Понимаешь, в этом деле нужна мотивация. У тебя с ней в обычном состоянии проблемы. Ты соскочил бы и договор со мной в жизни не стал бы заключать, зная, что штрафуют смертью.
– Это да… – туманно протянул Данила, понимая теперь, что бабка поймала его как рыбку в сеть.
Единственное, за что он цеплялся, – это жизнь. А сейчас его этой жизнью, похоже, будут мотивировать. Замысел Клариссы стал ясен.
– Пришлось посадить тебя на цепь. И будешь ты делать все, конечно, из-под палки, – дружелюбно продолжала ведьма. – Но потом – одни плюсы. Я освобожу тебя, Хаблов, верну в люди, более того, ты будешь уметь то, что другим только снится. Сможешь вершить чужие судьбы, как я. Хорошая награда, не правда ли?
Этот бонус был ему по нраву. Кларисса нащупала в нем эти слабины, его страсть к искушению: сделать что-то запретное, накуриться, закинуться, продать липовый товар, замутить с ученицей.
Или же влезть в потусторонний бизнес.
Получается, он угодил в эдакое испытание. Либо пан, либо пропал.
– Ну-у-у… так кому звонить? Где там эти ваши Господа?
Когда ему что-то обещали, Данила становился податливым как пластилин.
Кларисса выложила на столик между ними кусок пчелиных сот и старинный нож.
– Ты должен вызвать Господ на свою кровь, – спокойно сказала Кларисса.
– На свою? – глуповато переспросил он.
– Ну, так ты же с ними связываться будешь. Что сидишь? Хочешь учиться и быть в игре? Тогда бери нож и режь ладонь, а дальше брызни на соты. Да ты сообразишь, что к чему. У тебя есть дар. Он тебя поведет.
В голове было много дурацких вопросов. Почему соты? Почему надо обязательно кромсать себя?
Но серебряный нож с замысловатой ручкой гипнотизировал. С сомнением он
Один короткий надрез.
Ну же.
Боль проходит.
Играть так играть.
Медленно Данила прижал лезвие к внешней стороне запястья и решительно полоснул.
– Ау, ау, ау! – тут же вырвалось у него.
Но кровь потекла. Она закапала. И что-то началось.
Специально он не прицеливался, но первые капли упали точно на ячейки и заполнили их до краев. Эта картина необъяснимым образом его заворожила.
Соты, полные крови.
Взгляд остановился, а время замедлилось.
Комната померкла и растворилась, и пространство вокруг стало приобретать странные очертания. Появилась тусклая земля, присыпанная золотой пылью, а в слух проник гул, походивший на рой насекомых. Издалека… из глубин… к нему направлялась армия.
Время сдвинулось, но тяжело. Он снова мог шевелиться, правда, как-то вязко, и обнаружил, что стоит на перекрестке. Откуда тот взялся или как Хаблов на нем оказался, было загадкой. Но отчетливо ощущалась странная сакральность этого места: в воздухе, тонкой туманной дымке, золотой пыли под ногами и дрейфующем вокруг полумраке.
Это была точка, где встречались координаты, которые никогда не пересеклись бы в реальности. Траектории смешались, и пространство надломилось.
Гул стал таким громким, как будто невидимый рой был уже везде. Но никого не было видно.
А что это?
Посередине перекрестка стоял камень, метра три высотой. Его можно было назвать грубой колонной или обелиском. По шершавой поверхности бежали странные символы и рисунки. Он обогнул камень и замер в легком ужасе. С другой стороны на него уставилось лицо. Он подавил крик и присмотрелся.
Лицо было высечено прямо на поверхности камня. Открытый рот, намек на нос и провалы глазниц. Казалось, оно втягивает в себя все вокруг, и пространство утекает сквозь этот рот-тоннель куда-то… в иные миры.
Внезапно он спиной ощутил, как некто пришел на зов его крови, наполнившей пчелиные соты. И стало вдруг тихо. Невидимые насекомые замолкли.
Данила боязливо обернулся. Контуры фигуры колебались и рябили, как изображение в плохо настроенном телевизоре. Истинный облик пришедшего был защищен вуалью.
– Ты позвал, и мы пришли, – раздалось отовсюду, как многоголосый хор.
– Так это вы… Господа? – настороженно поинтересовался Данила, все еще сомневаясь, что с ним говорит кто-то реальный.
Все в этом месте казалось слегка призрачным, припорошенным золотой пыльцой, туманившей видение. Собственный голос звучал как дорожка чужого эха…
– Можешь звать нас так. Мы ждали тебя.
– И что вам от меня нужно?
– Служение, – незамедлительно последовал ответ. – Ты выполнишь для нас ритуал.