Украли солнце
Шрифт:
Поль, увидев Джулиана, сказал:
— Апостол запретил куда-либо тебя отпускать, Эвелина просматривает все документы, ловит каждый наш шаг. Но, я вижу, тебе срочно нужна поддержка. Давай рискнем. Есть своеобразный мужик: похож на Апостола, здорово помогает нам советами. И та же теория, что у Марики: каждый, вопреки обществу, может стать счастливым, и из каждой, даже безвыходной, ситуации имеется выход! Но, в отличие от Марики, каждому он даёт конкретную программу действий: как вести себя, чтобы выжить. Обладает даром провидения,
— Адрес?! — воскликнул Джулиан нетерпеливо.
— Он кое-что для нас разработал. Возьмёшь у него материалы. Разочек поработаешь курьером. Только возвращайся не поздно. Сегодня у нас важное дело: наш человек заступает на работу в столовую, чтобы выдавать еду без препарата. Мало ли как повернётся? Постарайся прийти к пяти.
— Годится! Спасибо, Поль! — говорит он звонко, готовый немедленно нестись — скорее вырваться из тупика!
— Тише, — одёрнул его Поль и сказал холодным тоном, едва слышно: — Иди, поешь, прими ванну. Через час жду. Надо бумаги подготовить.
Не выдержал, примчался через сорок минут. Настроение было превосходное, буквально ворвался в цех.
— Запретили, — едва слышно сказал Поль. — Не подписали приказа. Обычно формальность, а тут… Курьером пойдёшь, но к кому, не знаю. Чувствую, ловушка! А я — своими руками… Может, возьмёшь бюллетень? Иди в поликлинику, у меня там свой врач. По-моему, самый разумный выход.
Но Джулиан и помыслить не мог — ещё день страха! Как бы правильно ни дышал, но едкие фразы о рабочем месте, послушании, важности применения препарата всё-таки оседали в мозгу и повторялись беспрерывно. Он пойдёт в город обязательно, что бы ни ожидало его там! Словно сила какая толкала его.
— Будь осторожен! — попросил Поль. — Помни, идёшь не к другу, к врагу. Не по себе мне. И что скажу Апостолу?!
Снова Джулиан идёт по городу. И снова его сопровождают люди. Сегодня они молчаливы и угрюмы.
Последний день. Этот день — его. Кто запретит ему в этот день повести себя так, как он считает нужным? У идущего на казнь исполняется последнее желание? Он хочет поговорить с людьми. Просто поговорить.
Улица сегодня ещё мрачнее и холоднее, чем обычно. Здесь не метёт метель, как на террасе, но камень есть камень: не обогреваемый солнцем, источает холод. Как люди могут жить без солнца? Он повернулся к ним. Парень его лет. Мужчина, чем-то напоминающий Роберто. Девушка. Старушка. Глаза в глаза.
— Расскажи о себе, — к парню. — Расскажи о себе, — к старушке, одетой в чёрное, с волосами, ослепительно белыми на этом чёрном фоне, рассыпанными вокруг измученного лица. — Расскажи о себе, — к девушке.
И не через Конкордию, не через Марику, прямо от человека к нему — судьба. Парня загнали в детприёмник, он убежал оттуда. Мужчина пришёл в город за едой, еды купить
— Рассказывай! — к женщине в мужской одежде, явно с чужого плеча. — Рассказывай! — к ребёнку, смотрящему на него прозрачным взглядом. Глаза в глаза.
У женщины убили мужа, она носит его вещи, чтобы «всегда быть вместе с ним»! Мальчик потерял маму, несколько дней ничего не ел. Услышав это, женщина вытащила из кармана пиджака сухарь, протянула мальчику и жадно, как-то неистово, обняла его за плечи. Видно было: никуда никогда она теперь его от себя не отпустит.
А если бы он родился этой женщиной, этим ребёнком? Он сейчас — парень-сирота из детприёмника, и старушка, и этот изработанный, покалеченный человек.
— Почитай нам, — просит этот человек.
— Почитай нам, — просит старушка.
— Не могу, — говорит он. — Я погублю вас.
— И хорошо, — кивает ему старушка.
— Разве мы уже не погублены? Разве мы живём?
Джулиан огляделся, посмотрел в небо. Никого. Он так намучился ожиданием самого худшего, что наступила реакция: жалость к несчастным людям освободила его от себя, от страха за себя. Он готов читать им, и удерживает его лишь страх за них, за их жизни.
— Читай! Не бойся. Что будет, то будет. Кто боится, пусть смывается, — сказал искалеченный мужик.
— Я уже один раз погубил много людей! И до сих пор мучаюсь, — доверчиво сказал парню, которого уже не раз видел!
— Ты что, решил, всех нас тогда убили?! — усмехнулся парень. — Нет же, не думай, мы умные. Мы сразу — на землю, и ют так! — Он брякнулся на спину, раскрыл рот и стеклянными глазами уставился в небо. Вскочил. — Главное, башку не зашибить. Мы все тренируемся так падать.
— А как же ожоги, кровь?! — возразил Джулиан.
— Ну, конечно, бывают жертвы, — вздохнул парень. — А кто сказал, что их и так не бывает? Под машину можно попасть, кирпич на голову упадёт.
— Влад прав. Читай. Один раз живём. Хоть дух перевести.
Джулиан закрыл глаза и заговорил об Учреждении, о кладбище, о голоде, о том, что нельзя больше терпеть. В конце по-мальчишески крикнул:
— Кто украл у нас солнце? Отзовись!
Монстров нет, видно, Визитёр в этот последний день потерял бдительность, но Джулиан попросил людей исчезнуть.
— Я не хочу, чтобы хоть кого-то из вас убили. Запомните: всё, что говорю сегодня, — правда; всё, что скажу завтра, на площади, будет ложь, меня заставят, и я скажу, потому что хочу жить. Есть много хороших людей, им ежесекундно грозит гибель, но они любят вас и за вас борются. Помогите им. Не ходите работать в Учреждение, даже если нечего будет есть, не превращайтесь в роботов, берегите свой мозг. — Проговорил всё это Джулиан скороговоркой и почти бегом кинулся от людей прочь, ещё раз крикнул на прощанье: — Разбегайтесь скорее!