Уклонист
Шрифт:
В это мгновение, не зная, что сейчас творится на возведенных рубежах, Вадим все же раскаялся в том, что вызвался добровольцем. Вырытые полнопрофильные окопы, доты, блиндажи казались ему теперь наинадежнейшим убежищем. По крайней мере это все лучше, чем лежать ничком в снегу укрывшись за стволом дерева.
Загрохотали взрывы ручных и подствольных гранат разбрасывающих снег, мешая его с мерзлой землей.
Но в какой-то момент Куликов осознал, что он сейчас возможно, даже скорее всего, единственный командир отряда и нужно, что-то делать, чтобы не остаться в этом перепаханном
Нужно банально спасать свою жизнь.
— Отделение! Слушай морю команду! — выкрикнул Вадим, чуть осмотревшись. — Занять круговую оборону! Огонь!
Куликов сам сделал длинную очередь, скорее для острастки противника, чем в кого-то конкретно. Остальные стреляли так же. По крайней мере, этим они заставили китайцев чуть умерить свои аппетиты и проявлять большую осторожность, а это в свою очередь замедлило их продвижение.
Десантникам повезло: Коржаков каким-то образом почувствовал засаду и что хорошо, почувствовал ее еще на изрядном удалении, а не то от них уже ничего бы не осталось.
"Хорошо еще что зима и снег кругом, — мимолетно подумал Куликов. — У китайцев не было возможности заминировать нам тропу. Все сразу видно. В то время как в траве…"
— Отходим!
Уж как Вадим ненавидел старшего сержанта, но бросить его тоже было невозможно, хотя бы не убедившись что он мертв.
Сделав перекат, и снова дав очередь на звук, он добрался до находящегося в бессознательном состоянии Коржакова и проверил пульс на шее.
— Живучий ты…
— Отходите, товарищ младший сержант! Мы прикроем!!!
— Понял! Прикройте!
Солдаты усилили огонь и Вадим, освободив командира от тяжелого рюкзака, потянул старшего сержанта за воротник. Неожиданно выяснилось что тащить Коржакова легко, хотя весил он немало сам по себе. В чем тут дело? Может опасная для жизни ситуация придала сил? Или просто получился эффект санок, ведь как выяснилось они отступали под уклон.
"А это мысль", — подумал Куликов.
В полусотне метрах отсюда довольно пологий уклон превращался в очень крутой спуск, почти обрыв на несколько десятков метров. Только скатившись по нему до самого дна, солдаты получали хоть какой-то шанс на спасение. Только там внизу, отойдя от шока, они смогут организовать полноценную оборону и действовать более осмысленно.
— Отступаем к обрыву!
Солдаты все поняли и чуть поменяли направление движения, продолжая ожесточенно отстреливаться от наседавших китайцев.
Пули и осколки вились вокруг, в какой-то момент казалось что их видно как в замедленной съемке. Часть сознания Куликова очень удивлялась тому факту что при такой плотности его еще не убило, что их вообще всех не перестреляли.
Но вот что-то ударило в грудь и одновременно в спину. И лишь бесконечно долгую секунду спустя он понял, что в грудь ударила срикошетившая пуля от ствола дерева пуля, вот от него все еще разлетается щепа, а в спину попал осколок от гранаты, взрывной волной
Восприятие боя то снова замедлялось до "стоп-кадра", то ускорялось настолько, что вообще ничего невозможно было разобрать: кто в кого и откуда стреляет. Где свои? Где чужие? В этом случае оставалось полагаться только на инстинкты.
Кто замер под деревом и больше не шевелится?
А это кто взмахнув руками упал точно сломанная кукла?
Свои…
— Давайте, вы первый! — прокричал кто-то Куликову в ухо.
— Что?
— Спускайтесь! Мы прикроем!
И только теперь Вадим осознал, что под непрерывным огнем дотащил старшего сержанта до спасительного обрыва, протащив его пятьдесят метров, а может и больше, хотя казалось что тащил от силы метров пять и нужно ползти еще целую вечность…
— Хорошо. Но вы сразу за мной!
— Так точно!
Вадим сделал еще одно усилие, потянув на себя Коржакова и покатился вниз. Сначала все было нормально, но потом движение приняло неуправляемый характер, скорости увеличились из-за увеличения угла наклона и на дно он прилетел кубарем.
Только здесь внизу, от удара пришел в себя старший сержант.
— Где мы? — спросил он.
— В заднице!
— А конкретнее?..
— В какой-то впадине. Мы, кажется ненадолго вырвались из окружения.
— Это хорошо…
— Хорошего тут кот наплакал.
Куликов посмотрел наверх и увидел как остальные солдаты последовали за ним. Скатившись они тут же брали склон на прицел. Один из бойцов приземлившись, больше не шевелился.
— Умер… — сказал проверивший его товарищ. — Шею сломал.
— Б… так глупо умереть, — сплюнул другой. — Даже не от пули…
— Эх… что ж ты так Витек?
Смерть действительно бессмысленная, как ни посмотри и оттого более тяжелая для осознания.
Куликов осмотрелся, от всего отряда осталось шестеро, плюс тяжело раненый старший сержант.
"Четверо погибших. Могло быть и хуже, — подумал он. — Все могли полечь".
— Отходим!
У погибшего быстро забрали оружие и боеприпасы, подхватили Коржакова и ощетинившись стволами стали уходить вглубь чащи. Замыкающие отмерили несколько очередей по высунувшимся наверху китайцам. Они разразились огнем в ответ, но к счастью никого не задели, хоть пули пролетали в опасной близости, впиваясь в деревья, выбивая щепу и уходя в снег, оставляя маленькие отверстия с исходящим парк'oм.
То один то другой солдат стали вдруг быстро терять силы и отставать. Выяснилось, что все они ранены, и раны свои заметили только сейчас, спустя минуту после окончания столкновения. Временного окончания…
— Стоп! Колите себе обезболивающее, — приказал уже Коржаков, возвращая себе бразды правления отрядом. — Да и мне не помешает…
Отряд остановился, и солдаты буквально попадали в снег со стонами, хрипами и матом на устах. Вадим взяв аптечку вколол старшему сержанту тюбик обезболивающего.
Наскоро осмотрев Коржакова, Вадим нашел его рану в груди на ладонь выше сердца, бронежилет не выдержал выстрела из снайперской винтовки повышенной мощности, и остановил кровотечение, подложив бинт.