Уклонист
Шрифт:
Истратив последние патроны Куликов присел перезарядить рожок. Сосед как раз закончил с этим делом и ждал своей очереди пострелять.
— Ну! Идите к мамочке, с-суки! — с криком ярости вскочил он, но не успел даже как следует прицелиться и сделать даже пары очередей, как их позицию обстреляли из крупнокалиберного пулемета китайцы и он, оборвав на полуслове очередное ругательство, мешком свалился обратно.
— Ч-черт…
Половины лица у соседа как не бывало.
Куликов взял автомат погибшего соседа и когда китайский
И вот, когда казалось что все кончено и им вот-вот придется оставить позиции и отступить, китайцы дрогнули и сами отстреливаясь, не целясь, стали откатываться назад.
Им вслед почти не стреляли, но не потому что не хотели или соблюдали какие-то "правила приличия", а просто нечем было стрелять.
Когда до уцелевших солдат,, наконец, дошло, что они выстояли, над высотой 156 поднялся дикий радостный гвалт.
— Получили, ублюдки!
— Может еще хотите?! Тогда милости просим к нам в гости!!!
— Мы сделали их!!!
Но, несмотря на то, что первая, страшная по своему напору, атака была отбита, отбита с большими потерями, рота потеряла половину своего состава только убитыми, многие были ранены. И продолжали погибать и получать ранения. Ведь перемирия никто не устанавливал и с обеих сторон то и дело раздавались выстрелы из пулеметов, автоматов, гранатометов и снайперских винтовок. Так что передвигаться приходилось очень осторожно, постоянно пригибаясь, чтобы не стать целью для китайских стрелков.
Убитых и раненых эвакуировали, а на их место пришло пополнение из мотострелков.
Разрушение позиций оказалось очень велико, особенно в свете дня и о том чтобы восстановить их под постоянным огневым давлением противника не могло быть и речи.
За позицией все еще стонали раненые китайцы. Уже меньше чем утром, но все равно много, тяжелораненые умерли от потери крови и просто от болевого шока. Кого-то это нервировало. А кого-то, например как Юрия Бардова, вопли раненых китайцев вдохновляли, как сладостная музыка.
— Второй атаки мы не переживем, — сказал Авдеев. — Тем более с такими вояками…
Все посмотрели на пополнение, большей частью молодых новобранцев восемнадцати-двадцати лет. Выглядели они жалко и потерянно, как будто это они прошлой ночью отражали штурм китайцев, все время постоянно озирались на разрушения, при передвижении пригибались совсем уж низко.
— М-да, не вояки, — согласился Белый. — Как бы раньше времени не побежали. Хоть заградительные отряды для них ставь…
— А будь они ночью на нашем месте, то явно бы струхнули, — сказал Бардов.
— Это точно, — согласился Тимур. — До нас уже метров двадцать оставалось, когда китаезы повернули.
Рядом взорвалась
— Наудачу бьют… — выказал мнение Белый.
— Или засветился кто… — предположил Авдеев.
— Или просто нервы нам треплют, — пожал плечами Куликов. — Какая разница?
— Да никакой… — пожал плечами Белый. — Просто на этот случай как раз есть соответствующий пункт закона.
— Какой?
— Чтобы ты ни делал, это привлекает огонь противника. Даже если ты ничего не делаешь.
Солдаты глухо посмеялись.
Но мины продолжали падать… От близкого взрыва четвертой мины приятелей хорошо осыпало землей и камнем, барабаня по каскам.
— Блин… — ругнулся Бардов, подняв здоровенный кусок мерзлой земли прилетевшей ему по голове. — От такого и мозгов лишиться не долго.
Те кто пережил штурм реагировали на взрывы почти спокойно, а вот пехота тут же залегала и потом еще долго трусила.
— Зря их так рано прислали, — сказал Тимур Авдеев, кивнув на трясущегося от страха пехотинца. — От страха навялят полные штаны еще до атаки… Какой потом из него боец?
— Так может это и к лучшему, — усмехнулся Алексей Белый. — С полными штанами быстро бегать не очень удобно, так что им волей-неволей придется остаться на месте и сражаться.
Приятели снова глухо хохотнули.
— Пусть привыкают, — кивнул Юрий. — А то действительно прижмут нас китаезы чуть плотнее, так они действительно деру дадут только пятки сверкать будут, а так закалятся малехо. Кажется, именно так животных приучают к звукам войны – стреляют рядом с головой. Вот и эти пусть приучаются.
— В конце концов, китайцы могут начать атаковать днем, — высказал свое предположение Куликов.
— Да ну, это вряд ли, — возразил Тимур Авдеев. — Днем они вообще как на ладони. Их же отстреливать будет милое дело. Это же не ночью в свете осветительных шашек. Толком ничего не разобрать, все движется, мерцает…
— Вот на такое наше мнение "это вряд ли" они и могли бы понадеяться.
— Логично, — согласился Авдеев.
А мины все хлопали и хлопали, то тут, то там. Похоже, пару раз даже достигнув цели, судя по крикам боли кого-то серьезно ранило, а то и убитые уже имеются, они, как известно молчаливые.
— Ну а наши чего молчат? — недовольно заворчал Бардов. — Вычислить не могут?
И тут с третьей линии на позиции противника обрушилась подавляющая минометная серия. Мины так и свистели над головами, а потом часто-часто забухало у китайцев.
— Во-от! То-то же!
— Мне эти наши посиделки чем-то фильмы о Первой Мировой войне напоминает, — признался Куликов. — Особенно это касается позиционной войны на Западном фронте. Там окопы противников вообще в двух-трех сотнях метров друг от друга располагались. Те же артобстрелы, те же мины, только там еще колючка была… Ну и поле боя выглядело прямо как сейчас, кругом трупы.