Уиллоу
Шрифт:
Возможно, ей просто нужно проехать по той дороге, где все произошло. Может, ей нужно зарыться головой в мамином шкафу и понять, может ли она до сих пор чувствовать ее запах. Может, ей снова нужно посмотреть на те книжные шкафы.
— Мне нужна книга, — наконец, выпаливает Уиллоу. Она полагает, что этот ответ имеет столько же смысла, сколько и любой другой. — "Мифология Булфинча".Мне нужен экземпляр моего отца.
Гай медленно кивает, будто абсолютно согласен с ней. Он не говорит, как мог бы кто-то другой, что она может пойти почти в любой книжный
— Ладно, похоже, именно мне придется искать машину, которую можно позаимствовать.
Глава 14
Ну, конечно, должен был пойти дождь.
Уиллоу безразлично смотрит в окно, но, на самом деле, ничего не видно. Ничего, за исключением пелены дождя, бесполезного движения стеклоочистителей туда — обратно и случайных вспышек молнии.
Даже, несмотря на то, что прогноз погоды не обещал ничего, кроме голубого неба, что последние несколько дней стояла прекрасная погода, в тот момент, когда Уиллоу села в машину с Гаем, она знала — пойдет дождь.
Она гадает, нервничает ли Гай, беспокоится о поездке в такую погоду. Дождь прекращался лишь один единственный раз, когда начинался град. Или, может, он беспокоится из-за того, что онапереживает, будто может попасть в аварию. Еще однуаварию.
Уиллоу же ни о чем такомне беспокоится, но испытывает определенное неудобство. Просто в таком сильном дожде есть что-то тревожное.
— Мы поворачиваем здесь, правильно?
Уиллоу не отвечает. Она смотрит в окно, стараясь что-нибудь увидеть за залитым дождем стеклом. Конечно, это бесполезно, она едва может разглядеть дорогу, но это тоже не нужно. Ей не нужно видеть. Она бы знала, где находится, даже если бы была с завязанными глазами.
— Эй, а разве мне нужно повернуть не здесь?
— Остановись.
— Что?
— Останови машину.
Гай останавливает машину у обочины дороги, возле открытого поля. — Ты в порядке? Ты не собираешься...
Уиллоу не ждет, когда он закончит, открывает дверь и колеблется лишь мгновение прежде, чем нырнуть в проливной дождь.
Одета она не для такой погоды — за считанные секунды она промокла до нитки, но едва это замечает, поскольку натыкается на поле. Здесь, может, в пяти или шести ярдах от дороги, находится огромный старый дуб.
— Что ты делаешь? — кричит ей вслед Гай. Он выходит из машины и идет под дождем туда, где Уиллоу стоит перед деревом.
— Уиллоу, — ему приходится перекрикивать раскаты грома. — Давай, возвращайся в машину. — Он берет её за руку.
Невидящим взглядом Уиллоу смотрит на него. Она протягивает руку и касается стороны дерева, прикасается к огромной части полностью срезанной коры, оставшегося вместо неё пятна темно-синей краски.
Странно, что после стольких месяцев,
Она опускается на колени перед деревом. Шуршание целлофана заставляет ее опустить взгляд, и через секунду она понимает, что стоит на останках дюжин цветочных подношений, теперь превратившихся в перегной, узнаваемых только по запачканным лентам и пластиковым оберткам.
Эта картина должна была затронуть ее, растревожить, расстроить, но Уиллоу не чувствует ничего, кроме того, что дождь неприятно проникает сквозь одежду и мочит кожу. Она неподвижна, разыгравшаяся стихия и важность этого места не влияют на нее. Она не знает, чего ожидала, что искала, но, конечно же, не эту пустоту, не эту бессмысленность.
Кажется, Гай гораздо больше взволнован, чем она. У него бледное лицо из-за осознания значения содранной коры, следов краски и сгнивших цветочных подношений.
— Пошли. — Она встает. — Ну же. — Уиллоу берет его за руку. Его одежда тоже промокла. — Давай убираться отсюда. — Она тянет его обратно к машине.
Гай залезает и хлопает дверцей, одаривает ее испытующим взглядом, но ничего не говорит, кроме, — Приблизительно полторы мили, правильно?
— Да. На следующем повороте возьми влево, а потом прямо.
Всю оставшуюся дорогу никто из них больше ничего не говорит. Уиллоу надеется, что Гай не чувствует того холода и неудобства, что и она.
— Это оно?
— Ага. Верно. Там впереди именно тот почтовый ящик.
Гай сворачивает на подъездную дорожку и выключает двигатель. Она дома. После всех этих месяцев она дома.
Уиллоу вылезает из машины, медленно и осторожно, будто внезапно стала старой и немощной. Она заворожено смотрит на дом, больше не замечая, как капли дождя стекают по лицу, а промокшая одежда прилипает к коже.
— Может, войдем внутрь? — Неуверенно предлагает Гай.
— Ах, да. — Уиллоу смотрит на него невидящими глазами. — Нам следует войти внутрь.
Она начинает идти вперед, но спотыкается на гравии. — Ты уверена, что все хорошо? — Гай ловит её за руку. — Уверена, что хочешь сделать это?
— Может быть… Может быть… Я не знаю. — Уиллоу качает головой — внезапно она совсем не уверена. — Может, мы могли бы пойти куда-нибудь и… гм, я не знаю… сначала пообедать? — Наконец, говорит она. Уиллоу знает, что это идиотское предложение. Еще только десять часов утра, они оба промокли до нитки, а дом, хоть и устрашающий, но предлагает некоторый уют. По крайней мере, внутри они могли бы обсохнуть и переодеться. Почти вся ее одежда по-прежнему там, и она уверена, что могла бы что-нибудь найти и для Гая.
— Как пожелаешь. Это полностью зависит от тебя.
— Ты такой… Ты слишком… — Уиллоу замолкает.
Идеальный, замечательный, восхитительный…
— Я слишком какой?
— Милый, — наконец, произносит Уиллоу. Слово абсолютно несоответствующее. — Ты слишком милый.
— Ну, я точно не собираюсь силком тащить тебя туда. Послушай, что бы ты ни захотела сделать, это твой выбор. Полностью. Но, может, ты решишь поскорее. А то этот дождь уже действует мне на нервы.