Уиллоу

Хобан Джулия

— Нет. — Уиллоу качает головой.

— Хочешь остаться здесь и, ну не знаю, может, поспать? Или хочешь, поехали сейчас обратно домой к твоему брату? — Спустя несколько минут спрашивает Гай.

Но Уиллоу ничего этого не хочется. И она потрясена тем, что ей действительно хочется. Последние полчаса едва ли можно назвать страстными. И все же, когда она сидит здесь с ним на подоконнике, а его сильные руки обнимают её, она знает, что если может пережить плач, то и другие вещи - тоже. И что если некоторые вещи для неё потеряны

навсегда, но есть те, что она еще не испытала. Она также знает, что ей хочется этого не потому, что страсть является естественным противоядием от горя, а потому, что это самое естественное, самое совершенное, самое полное выражение ее чувств к нему.

— Помнишь, когда ты впервые… когда ты впервые узнал, что я режу себя?

— Я никогда этого не забуду.

— Но ты помнишь... Ну, ты помнишь, как я пыталась подкупить тебя?

— Я никогда не забуду и этого.

— Ну. — Она сглатывает. — Я… ну, я надеюсь, что сейчас, может быть, ты… То есть, я хочу… Мы могли бы… — Она запинается на этих словах, но выжидающе смотрит на него, надеясь, что, так как он часто способен узнать ее лучше, чем она сама себя, то поймет, что она пытается сказать.

К её ужасу, он выглядит совершенно сбитым с толку.

— Ох, все не так! — Восклицает Уиллоу. Она думает, что, возможно, это не лучшая идея, что это может его шокировать, особенно после того, как она плакала. Но ей кажется, что она никогда раньше не желала чего-либо больше. — Неважно! — Подавленно говорит она. — Не так я себе все представляла, в любом случае, не с моим сопливым носом.

— Представляла что? — Медленно спрашивает Гай.

Уиллоу придвигается ближе к нему. — Что ты думаешь, — наконец, говорит она.

— Я... Ну… Я не знаю, чтодумать. — Гай слегка отстраняется от нее до тех пор, пока она не оказывается на расстоянии вытянутой руки, и рассматривает ее лицо. — Я действительно не хочу ошибиться прямо сейчас. Потому что, ну... Звучит так, будто ты говоришь, что хочешь.… Ну, ты хочешь…

— Я никогда не слышала тебятаким взволнованным. — Уиллоу смеется. Она вытирает последние следы от слез. Она не может поверить, что он не понимает того, что она говорит, и не может поверить, что тоже может смеяться над этим.

— Уиллоу, ты.… В смысле, ты говоришь о том, как…

Она решает прекратить его метания. — Иди сюда. — Она снова тянет его к себе. До этого она дважды целовала его. Один раз с неудачными последствиями, другой раз был не столь катастрофичен, но, ни разу с теми чувствами, что сейчас внутри нее. Она надеется и верит, что теперь, наконец, сможет показать ему, как сильно любит его. Но все равно она немного дрожит, когда движется ближе, чтобы преодолеть расстояние между ними.

— Ты уверена, что это правильно? — Шепчет ей в губы Гай.

— Все в порядке, — в ответ шепчет Уиллоу

и помогает ему найти пуговицы на своей рубашке. — Правда, все в порядке, — повторяет она, удивленная и взбудораженная из-за этого. Она стягивает с него через голову мокрую от ее слез толстовку.

— Но ты такая робкая. — Гай спускает бретельки бюстгальтера с ее плеч, и она ощущает на шее его теплое дыхание. — И такая уязвимая. Пожалуйста, скажи мне, что ты уверена.

— Я уверена. — Уиллоу тянется к пуговицам на его джинсах. — Я уверена, но…

— Но что? Что но? Что но? Почему.… Почему ты вдруг говоришь "но"? — Гай немного заикается, когда помогает ей избавиться от остальной одежды.

— Но.… Ну, ты когда-нибудь это делал с кем-то ещё?

— Никогда. — Он тянет её вниз так, что она лежит на подоконнике.

— Хорошо. — Уиллоу удивляется: она действительно застенчива, но при этом не стесняется быть голой перед ним. Может, потому что она уже раньше обнажила перед ним свои самые важные части.

— А ты? — Гай ложится на бок рядом с ней.

— Нет!

— Хорошо. — Он целует её волосы, лицо, шею.

— Подожди, подожди секунду. — Уиллоу прижимает свою ладонь к его груди. — Я должна спросить тебя ещё кое о чем. У тебя... У тебя… Мм. У тебя есть… что-нибудь?

— Что? — Гай хмурится. — О! Ага, у меня есть… э-э, у меня есть кое-что в бумажнике.

— Хорошо.

— Могу я… Могу я…

— Ты можешь делать все. — Она вздрагивает, когда его руки движутся по ее телу, но на сей раз это совершенно не смешано со страхом, и она не может поверить, какое это замечательное чувство.

— Подожди секунду… — Уиллоу внезапно садится. — В самом деле? У тебя есть?

— А разве ты не рада, что есть? — Гай тоже садится и смотрит на нее.

— Подожди секунду…

— Опятьподождать секунду?

— Если бы у меня что-то было в сумке, ты захотел узнать бы, почему… Я имею в виду, как долго этолежит у тебя в бумажнике?

— С тех пор, как мне исполнилось двенадцать.

— Нет! — Она шлепает его ладонью.

— Конечно, нет. — Он придвигается, чтобы снова ее поцеловать.

— Ну, скажи мне.

— Ты не хочешь сейчас прекратить говорить? — Говорит он ей в губы и мягко подталкивает её обратно на подушки подоконника.

— Нет.

— Но если ты будешь продолжать говорить, тогда я не смогу целовать тебя, и потом мы не сможем сделать то, что следует после этого…

— Но мне нравится говорить с тобой. Потому что я могу спрашивать тебя о чем угодно, рассказывать обо всем, и неважно, что я говорю, потому что я знаю: все будет в порядке.