Уик-энд Остермана
Шрифт:
– Что ты задумал?
– Делай, что я тебе говорю, – оборвал его Таннер. Он перебрался к кухонной двери и застыл у бара, там, где его не было видно с улицы. Все замолчали. Были слышны лишь порывы ветра за окном, шум дождя и частые раскаты грома.
– Готов? Я начинаю считать.
– Джонни, дорогой! – Элис рванулась было к мужу, но Остерман схватил ее за плечи и заставил вернуться на место.
– Тебе это знакомо, Берни, – сказал Таннер. – Полевой устав. Раздел: ночное патрулирование. Шансы – тысяча к одному в мою пользу.
– Не
– Начали!.. Раз, два, три!
Остерман нажал на выключатель – вспыхнул свет. Таннер бросился в сторону кладовки.
Прозвучал выстрел.
Послышался звон разбитого стекла. Пуля врезалась в стену, взметнув осколки отбитого пластика. Остерман выключил свет.
Лежа на полу, Джон Таннер закрыл глаза и едва слышно произнес:
– Вот, значит, как… Выходит, микрофоны – ложь… Все ложь.
– Стойте! Остановитесь! – раздался пронзительный крик Лейлы, и, прежде чем Таннер успел что-то понять, она ринулась через кухню к двери, ведущей в холл. За ней бросилась Эли. На пороге стояли растерянные Рей и Дженет.
Они не слышали выстрелов на улице. Шум дождя, раскаты грома и работающий телевизор заглушили их. Но они услышали звон разбитого стекла и пришли посмотреть, что случилось. Теперь обе женщины поспешили заслонить собой детей.
– Эли, отведи их в столовую! И не вставайте с пола! – скомандовал Таннер. – Берни, у тебя есть пистолет?
– Нет. И никогда не было.
– У меня тоже. Смешно, да? Я всегда осуждал тех, кто хранит в доме оружие. Идиот.
– Что мы будем делать? – спросила Лейла, стараясь говорить как можно спокойнее.
– Надо выбираться отсюда, – ответил Таннер. – Стреляют из рощи… Они не знают, есть ли у нас оружие. Мне кажется, что они не станут стрелять со стороны парадного: на нашей улице довольно оживленное движение. Мы все сядем в фургон и уедем отсюда.
– Я открою ворота, – предложил Остерман.
– Ты сегодня уже раз был героем, теперь моя очередь. Если мы правильно рассчитаем время, то все будет в порядке. Ворота поднимаются быстро.
Они осторожно пробрались в гараж. Дети улеглись в задней части автомобиля между чемоданами. Им пришлось потесниться, зато они были надежно защищены. Лейла и Элис присели на корточки, спрятавшись за сиденьем водителя. Остерман сел за руль, а Таннер встал у ворот.
– Давай! Заводи!
Он подождет, пока мотор заработает на полную мощность, потом быстро поднимет ворота и прыгнет в фургон. Препятствий на пути не будет. Фургон легко пройдет мимо маленького «Триумфа», потом они развернутся и двинутся к шоссе.
– Давай, Берни! Заводи скорее!
Но Остерман распахнул дверцу и вышел из машины. Он посмотрел на Таннера.
– Мотор не работает.
Таннер попробовал завести «Триумф». Безрезультатно. Остерман откинул капот фургона и окликнул Джона. Тот чиркнул спичкой, и они склонились над мотором.
Все провода были
– Дверь в гараж открывается снаружи?
– Да, если не запирать изнутри.
– А она была заперта?
– Нет.
– Мы бы услышали, если бы ее открыли?
– В такой дождь вряд ли.
– Тогда, может быть, здесь кто-то есть… – прошептал Остерман.
Мужчины переглянулись и одновременно посмотрели в сторону маленькой душевой – единственного места в гараже, где можно было спрятаться. Дверь в нее была закрыта.
Элис, Лейла и дети ушли назад в дом. Берни и Джон огляделись в поисках чего-нибудь, что могло бы служить оружием. Таннер взял заржавленный топорик. Остерман вооружился садовыми вилами. Они приблизились к двери.
По знаку Таннера Берни сильно толкнул дверь. Таннер бросился вперед, выставив перед собой топорик.
В душевой никого не было. Они облегченно вздохнули, но тут же увидели на стене неровно нарисованную черной краской греческую букву «омега».
Таннер приказал всем перебраться в подвал. Элис и Лейла, спускаясь с детьми по лестнице, неумело пытались представить им происходящее увлекательной игрой. Таннер остановил Остермана.
– Давай заблокируем входную дверь. Поставим что-нибудь тяжелое… О’кей?
– Ты думаешь, дело зашло так далеко?
– Я не хочу испытывать судьбу.
Стараясь, чтобы их не было видно через окна, они подтащили к двери три тяжелых кресла; поставили одно на другое, а третье, перевернув, придвинули к ним вплотную. Затем они тщательно проверили запоры на окнах.
Таннер взял на кухне фонарик и сунул его в карман. Вдвоем они перенесли кухонный стол, забаррикадировав им дверь, ведущую во двор. Таннер пододвинул Остерману алюминиевые стулья, и тот уложил их под столом; ножку одного из стульев просунули в дверную ручку.
– Теперь мы в ловушке, – покачал головой Берни. – Ты запираешь нас. А нам нужно думать сейчас о том, как побыстрее выбраться отсюда.
– А ты знаешь, как это сделать?
В сумерках Остерман не видел лица Таннера. Однако от него не укрылось отчаяние, прозвучавшее в голосе Джона.
– Нет… не знаю. Но мы должны что-то придумать!
– Согласен! А пока нужно принять меры предосторожности… Мы не знаем, сколько их там, в роще, и где они прячутся.
– Тогда давай поскорее покончим с этим. Остался еще гараж. Пойдем.
Ворота гаража и дверь, ведущая на улицу, были заперты, но на всякий случай они просунули ножку последнего кухонного стула в дверную ручку.
– Теперь все, – удовлетворенно произнес Таннер.
В холле они забрали вилы и топор, последний раз оглянулись и спустились в подвал.
Шум проливного дождя был слышен и здесь. Тяжелые капли били в небольшие квадратные оконца, которые выходили на улицу на уровне земли. Частые вспышки молний освещали серые бетонные стены.
Таннер первым нарушил молчание: