Уик-энд Остермана
Шрифт:
– Ты должен сейчас же объяснить мне, что происходит! – потребовала Элис. Она попыталась убавить звук включенного на полную громкость приемника, но он задержал ее руку и притянул ее к себе.
– Поверь мне. Пожалуйста, прошу тебя, доверься мне, – горячо зашептал он. – Я все объясню в машине.
– В машине? – Глаза Элис испуганно расширились, и она инстинктивно прикрыла рот ладонью. – Господи! Так значит… выходит, здесь нельзя разговаривать?
– Доверься мне, – повторил Таннер.
Он вышел
– Пойдем проветримся.
Они отправились за чемоданами. Когда Таннер и Остерман вернулись, Лейла стояла у окна, глядя во двор.
– Похоже, начинается настоящий ураган…
Опять зазвонил телефон.
«Теперь очередь Джо», – подумал Таннер.
Кардоун орал, что убьет, что раздавит того негодяя, который отравил их. Однако чувствовалось, что и он ошеломлен и подавлен.
Его наручные часы стоят не меньше восьмисот долларов, но их не взяли, говорил Кардоун. В бумажнике у него лежала пара сотен наличными, но и эти деньги не тронули…
– В полиции говорят, что у Дика похитили какие-то бумаги. Кажется, что-то связанное с Цюрихом… Швейцарией.
Кардоун шумно выдохнул и замолчал. Когда он снова заговорил, его голос в трубке был едва слышен:
– Я тут ни при чем…
Затем он быстро, будто оправдываясь, стал говорить Таннеру о том, что ему звонили из Филадельфии и сообщили, что с отцом внезапно стало плохо. Обещали позвонить еще, поэтому им с Бетти придется сегодня остаться дома. Возможно, они смогут увидеться завтра.
Таннер повесил трубку.
– Эй! – Лейла смотрела на что-то во дворе. – Взгляните-ка на эти зонты. Их сейчас унесет.
Таннер выглянул в окно. На лужайке, над садовыми столиками, стояли два больших солнцезащитных зонта. Их металлические ребра сгибались, материя готова была лопнуть под мощными порывами ветра. Таннер понимал, что если он не уберет зонты, то это будет выглядеть подозрительно.
– Я сейчас сложу их. Это займет не больше двух минут.
– Тебе помочь?
– Не стоит мокнуть двоим…
– Твой плащ в шкафу в прихожей.
Прикрывая лицо от дождя ладонями, Таннер с трудом продвигался к дальнему столу – ветер сбивал его с ног. Наконец он нырнул под зонт и потянулся к металлической застежке.
Из-за шума дождя Таннер не слышал выстрела. Пуля чиркнула по металлической поверхности стола и, отлетев рикошетом, больно обожгла его руку… Осколки цемента от основания стола брызнули у его ног. Еще один выстрел и еще – теперь с другой стороны.
Таннер бросился под стол и, скорчившись, откатился подальше.
Выстрелы следовали один за другим. Пули ложились рядом с ним, откалывая небольшие кусочки металла и камня.
Он пополз было к дому, но, увидев вздымавшиеся тут и там фонтанчики жидкой грязи, передумал.
Лужайка
Джон дотянулся до скамейки и вцепился в нее мертвой хваткой, словно она могла защитить его от пуль…
– Отпусти! Черт побери! Отпусти же!
Остерман тянул его прочь, но Джон судорожно цеплялся за скамейку. Берни ударил Таннера по лицу, чтобы привести его в чувство. Наконец ему удалось оторвать Джона от скамьи, и, спотыкаясь, они побежали к дому.
Пули ударили по деревянному косяку.
– Отойди! Отойди от двери! – закричал Берни. Но его жена не послушалась команды. Лейла широко распахнула дверь. Берни Остерман втолкнул туда Таннера и сам быстро вбежал следом. Лейла захлопнула за ними дверь.
Стрельба прекратилась.
Таннер сел на пол, прислонившись спиной к стене. Элис бросилась к мужу и склонилась над ним, взяв в ладони его лицо. Увидев кровь на его руках, она побледнела.
– Ты ранен? – воскликнул Берни.
– Нет… нет, я в порядке.
– Какое там в порядке! О господи! Посмотри на свои руки!
Элис пыталась ладонью стереть кровь.
– Лейла, принеси что-нибудь из спиртного! – скомандовал Берни. – Элис, у тебя есть йод?
Элис не ответила. По ее щекам текли слезы. Лейла схватила ее за плечи и сильно встряхнула.
– Перестань! Успокойся, Эли! Где у тебя бинты, йод? Джонни нужно перевязать.
– В шкафу… в кладовке. – Она не двинулась с места, боясь отойти от мужа.
Лейла бросилась в кладовку. Берни осмотрел раны на руках Таннера.
– Ничего серьезного. Просто несколько глубоких царапин. Не думаю, что там мог застрять осколок…
Джон поднял глаза на Остермана, презирая себя за недавнюю слабость.
– Ты спас мне жизнь… Я не знаю, что говорить…
– Поцелуй меня за это в мой следующий день рождения…
Остерман возбужденно давал указания женщинам:
– Молодец, Лейла. Давай все это мне. – Остерман взял из рук жены аптечку. – Элис, звони в полицию! Постарайся не приближаться к окнам… Вызывай сюда этого толстого мясника, которого вы зовете капитаном.
Элис неохотно отошла от мужа и, низко пригнувшись, проползла мимо раковины у окна. Добравшись до стены, на которой висел телефон, она сняла трубку.
– Он отключен.
Лейла охнула. Берни рванулся к Элис, на ходу выхватив телефонную трубку из ее рук.
– Действительно…
Джон поднялся, опираясь руками о стену. Прекрасно, рана чепуховая, он может двигаться.
– Давайте-ка прикинем, что мы имеем, – поморщившись, медленно произнес он.
– О чем ты? – спросил Берни.
– Эли, Лейла, вы… сядьте на пол. Берни, выключатель рядом с телефоном. Иди туда и, когда я досчитаю до трех, включай свет.