Уик-энд Остермана
Шрифт:
– Мы знаем об этом. Вы говорили с человеком по имени Дуайт. По званию он выше Эндрюса, но он не имеет доступа к информации по «Омеге». Он позвонил в секретный отдел и попал на директора. Нам пришлось все отрицать, у нас не было другого выхода. В таких случаях мы всегда все отрицаем. Мы вынуждены так поступать…
– А где ваша охрана? Что случилось с вашим доблестным войском, которое должно было нас охранять?
– Вам все объяснят… Я не стану лгать. Мы допустили ошибки. Одна из них, если хотите, едва не обернулась
– Ерунда! Главное то, что мою жену и детей едва не расстреляли.
– Взгляните! Взгляните на это… – Коул вынул из кармана небольшой металлический диск. Его помощник отпустил Таннера. – Возьмите. Посмотрите на него внимательно.
Таннер взял у него диск и повернул его к свету. Он сразу увидел, что металл изъеден ржавчиной.
– И что же? – пожал он плечами, возвращая Коулу диск.
– Это одно из подслушивающих устройств. Его разъело кислотой. Кислоту сюда капнули специально, чтобы вывести его из строя. Все подслушивающие устройства испорчены этим же способом. Мы не имели представления о том, что происходит в доме.
– Но кто и как мог отыскать их?
– Это нетрудно сделать, имея соответствующую аппаратуру. Ни на одном из дисков никаких следов не обнаружено. Отпечатков пальцев тоже нет. Это ведь «Омега», мистер Таннер.
– Но кто… кто они?
– Этого не знаю даже я. Об этом знает только Фоссет. Он контролирует всю операцию. Он – лучший разведчик на трех континентах. Не верите мне – можете спросить у госсекретаря. Или, если хотите, у президента. Поверьте, в вашем доме ничего больше не случится…
Джон Таннер глубоко вздохнул и покачал головой.
– Но вы же понимаете, что, по сути дела, ничего мне не объяснили…
– Я же сказал, вам все объяснят позднее.
– Меня это не устраивает!
Коул ответил Таннеру долгим взглядом.
– А разве у вас есть выбор?
– Теперь есть. Я закричу и позову полицейского.
– Но что вам это даст? Пару часов спокойствия? Ваш отдых не будет долгим.
Таннер почти не слышал его.
Он задаст ему еще один вопрос. Неважно, какой будет ответ. Он его не интересует. В голове Таннера уже сложился план. Но Коул о нем никогда не узнает.
– Что я должен делать?
– Ничего. Абсолютно ничего.
– Когда ваши люди так говорят, вокруг сразу начинают греметь выстрелы.
– Стрельбы больше не будет. С этим покончено.
– Понятно… Покончено. Что ж, хорошо. Я… я ничего не буду делать. Могу я сейчас пойти к жене?
– Конечно.
– Кстати, а телефон работает?
– Да, разумеется.
Таннер повернулся и, сжав руки в кулаки, медленно вышел в коридор.
Он никому больше не будет доверять. Он сам займется «Омегой».
Элис
– Но почему ты согласился? – наконец спросила она.
– Ты не поверишь, но он загнал меня в ловушку. Я был вынужден это сделать.
– Но ты же согласился добровольно! – воскликнула Элис.
– Не совсем. Чтобы Фоссет назвал мне фамилии, я должен был подписать документ, согласно которому в случае разглашения меня могли подвергнуть преследованию за нарушение Закона о национальной безопасности. Как только я узнал, кто они, я попался на крючок. Фоссет знал, что так и будет. Я ни за что не смог бы вести себя с ними так же, как прежде, продолжать нормальные дружеские отношения… А это автоматически повлекло бы за собой преследования.
– Какой ужас… – прошептала Элис.
– «Мерзость» – более подходящее слово.
Он рассказал ей о вчерашних разговорах с Джинни и Лейлой у бассейна. О том, как Дик Тримейн пришел к нему в гараж. И наконец о том, что начал говорить ему Берни Остерман как раз перед тем, как раздались крики Дженет.
– Он так и не объяснил тебе, о чем шла речь?
– Он только сказал, что хотел предложить мне деньги для выгодных вкладов. Я обвинил их в причастности к «Омеге»… Но они спасли мне жизнь.
– Нет, подожди, – заволновалась Элис. – Когда ты вышел закрывать зонты, мы стояли и смотрели на дождь… Я бросилась за тобой, но Лейла и Берни меня не пустили. Я кричала и вырывалась. А Лейла – не Берни – прижала меня к стене. Потом она вдруг оглянулась на Берни и сказала: «Иди, Берни! Все будет нормально, Берни… Иди!» Я не поняла, что она хотела этим сказать, но это она… она ему велела выйти во двор.
– Женщина не пошлет своего мужа под пули.
– Да, я тоже так думаю. Я не смогла бы вот так приказать тебе… ради Берни.
И тут Таннер рассказал ей о мучивших его сомнениях. О флюоресцирующей брошке и о стене без пулевых отметин.
– Но они были с нами, дорогой. Они были в подвале, а не на улице. Стреляли не они… – Элис замолчала. Воспоминания о пережитом кошмаре заставили ее содрогнуться. Она не хотела больше возвращаться к этому. Она заговорила об истерических признаниях Джо в гостиной и о том, как Бетти Кардоун смотрела на них через окно.
– Что ж, вот, пожалуй, и все, – произнес он, когда она закончила. – И убей меня бог, если я в этом хоть что-нибудь понимаю.