Ухватить молнию
Шрифт:
– Убирайтесь! – Передо мной возник разъяренный Эльтор. – Убирайтесь все!
Когда мои мысли прояснились, я увидела, что комната полна людей: Минь, Эльтор, Стоунхедж, Кабату, агенты службы безопасности. Эльтор сел рядом со мной, и на меня тут же стали накатывать волны озабоченности, излучаемые окружающими. Как известно, Джагернаутам неведомы такие чувства, как нежность и сострадание. Восприятие ими окружающего мира определяется их военным воспитанием и боевыми навыками. Как ни странно, одновременно они эмпаты, хотя их внешность абсолютно опровергает этот факт. Беспокойство, с которым присутствующие смотрели
– Послушайте, Макс! – обратилась Минь к Стоунхеджу. – Мне нужно поговорить с вами!
Директор станции кивнул, и они исчезли в соседней комнате. Кабату и охранники остались. Последние не сводили с Эльтора глаз и не снимали рук с оружия.
Эльтор нежно убрал непокорную прядку волос с моего лица.
– Что случилось?
– Минь рассказала мне, что народа майя больше не существует!
Эльтор шумно выдохнул.
– Извини, Тина. По-моему, она сказала правду. Я просто не хотел расстраивать тебя. Прости.
Стоунхедж и Минь вернулись, сопровождаемые полупрозрачной – для меня – аурой тревоги. Минь осталась стоять в дверях, Стоунхедж сел на диван, устроившись так, чтобы находиться на одном уровне с Эльтором, хотя и на расстоянии, чтобы не посягать на его жизненное пространство. Я моментально поняла, что Эльтор воспринимает директора станции как человека, который не несет в себе угрозы для его безопасности.
Стоунхедж осторожно начал:
– Командер Селей, вы должны понимать, что никто из нас не имеет ни малейшего желания вмешиваться в вашу личную жизнь. Однако я призываю вас трезво взглянуть на сложившуюся ситуацию. Получивший ранения неизвестного происхождения Имперский Джагернаут на поврежденном корабле прибывает на одну из отдаленных орбитальных космических станций. Вместе с ним перепуганная до смерти безвестная юная особа. Он настаивает на немедленной регистрации брака – скорее всего вопреки ее желанию. Поймите нас правильно, нам хотелось бы знать, что же все-таки произошло, прежде чем мы приступим к выполнению официальной церемонии.
Все это время Эльтор не спускал с него глаз. Лицо его сохраняло непроницаемое, бесстрастное выражение и было похоже на отлитую из металла маску. Он напряженно думал, высчитывая возможные варианты дальнейшего развития событий. Необходимо срочно решить, в какой степени можно доверять словам директора космической станции.
Раздался сигнал зуммера, доносившийся со стороны браслета на запястье Минь. Та вопросительно посмотрела на Стоунхеджа.
– Что это? – спросил Эльтор.
– Я попросил моих сотрудников разыскать любую имеющуюся информацию о сколийце с вашей внешностью и носящем ваше имя, – пояснил Стоунхедж.
– И что же?
Было видно, что Эльтор весь напрягся.
Минь прикоснулась к какому-то квадратику на стене. Огромный, во всю стену, голоэкран ожил. На нем появилось изображение двух людей в натуральную величину. Женщина со стройной фигурой и красивыми зелеными глазами, живыми и яркими, как луч солнца, упавший на лист лесного дерева. У нее были черные длинные прямые волосы, которые при виде сверху казались роскошным каскадом, ниспадавшим ей на спину до самых бедер. Ее красота навевала сравнение одновременно со льдом и изумрудом. Превосходной
При виде мужчины у меня резко перехватило дыхание. Цвет его длинных, до плеч, роскошных локонов был точно такой же, что и у волос Эльтора. Хотя кожа его лица и не имела металлического оттенка, черты были совершенно такими же, как у Эльтора. Больших пальцев на руках не было, все четыре пальца одинаковы по длине, с суставом на тыльной стороне руки.
Минь принялась озвучивать строчки сколийских иероглифов, берущих в нижней части голоэкрана:
– Голографическое изображение сделано два года назад. Они стоят на возвышении вместе с другими сановниками во время речи, произнесенной Голосом Имперской Ассамблеи. Имя женщины – Дайхьянна Селей. – Минь посмотрела на директора станции. – Это она, Макс. Ключ Ассамблеи.
Стоунхедж внимательно посмотрела на Эльтора:
– Кто этот мужчина?
В комнате повисло неловкое молчание. Эльтор, не произнося ни единого слова, смотрел на директора станции. Молчание нарушила Минь, прочитав ответ с экрана:
– Элдрин Джарак Валдория. Племянник Селей. – Она прикоснулась к панели, выводя на экран меню. Еще одно ее прикосновение, и возник поток новых иероглифов. – Он старший сын «космической» ветви этого знатного рода. В настоящее время Элдрин Валдория является самым вероятным кандидатом на роль одного из Ключей Триады. Теоретически он должен был стать Ключом Сети сразу же после смерти отца – но Третий Замок попал в руки купцов. Посмотрите сюда – он старший брат Эльтора Валдория, героя войны.
– Выключайте! – потребовал Эльтор.
Минь снова прикоснулась к панели, и голографическое изображение исчезло. Присутствующие не сводили глаз с Эльтора. Излучаемые ими эмоции струились настоящими океаническими течениями: удивление, недоверие, восхищение. Время, казалось, остановило свой неумолимый бег и превратилось в бесконечную конфетку-тянучку. Тишину нарушало лишь приглушенное гудение работающих где-то вдалеке механизмов.
Молчание нарушил Эльтор:
– Дайхьянна Селей и Элдрин Валдория – мои родители.
Со временем что-то случилось – его прорвало подобно неукротимому потоку воды, вырвавшемуся на волю из шлюза. Стоунхедж удивленно присвистнул.
– Почему вы не захотели сказать нам об этом?
– Вы же видели мой корабль, – ответил Эльтор. – Его повреждения не случайны.
– Наши техники того же мнения, – произнес Стоунхедж.
– С ним не было никаких проблем, пока я не отправился на нем в штаб командования Имперских Космических Сил, – отозвался Эльтор.
Кабату подался немного вперед.
– Вы хотите сказать, что это ваши же военные устроили диверсию?
– Не знаю. – Эльтор на секунду задумался. – Мне надлежало по протоколу посетить дипломатический прием на Земле.
Выражение понимания легкой тенью пробежало по лицу директора станции.
– Именно это и дает вам основание подозревать неизвестных диверсантов в сговоре с Объединенными Мирами Земли, верно?
– Верно. У меня закралось такое подозрение, – ответил Эльтор.
– Смею заверить вас, – заявил Стоунхедж, – что никто из присутствующих здесь не испытывает к вам или к членам вашей семьи ни тени враждебности!