Уфолог
Шрифт:
Макс не мог понять конечной цели своего расследования. Начало было вполне конкретным: у Москаленко появились подозрения по по-воду несчастного случая, происшедшего с его другом. Москаленко не верил в несчастный случай, и, как выяснилось позже - не без основа-ний. Профессор обратился за помощью не к местным сыщикам, а к своему школьному приятелю, который работает в известных органах и занимает не самую низкую ступеньку в табели о рангах. Почему? Вер-сий много.
Версия первая. Москаленко подозревал в смерти Бугаева своего друга Вошкулата, но у него не было прямых улик против него. Моска-ленко решает, что местные менты его отфутболят и обращается
Вторая. Подозрения-то у него против Вошкулата имеются, но он боится ошибиться, а потому не желает, чтобы проверка была офици-альной. А в Москве есть тот, кто в состоянии провести негласное рас-следование. Логично? Более чем.
Третья версия. Имеет место некая тайна. Может быть тайна госу-дарственного масштаба. Москаленко не доверяет профессионализму местных ментов. Боится утечки. Москаленко знает, что такое Бюро, и знает, что Карачун именно в Бюро и работает, а потому обращается к полковнику. Логично?.. Логично. Тем более что Арсен намекает Кара-чуну о какой-то находке…
Находка! Чья находка? Москаленко назвал ее «нашей находкой на Дальнем Востоке». Либо находка Москаленко и Бугаева. Либо Моска-ленко, Бугаева и Вошкулата. Эту-то находку они и не смогли поделить. Находка на Дальнем Востоке. Инопланетянин? Зачем делить трупик зеленого человечка? А, может быть находка – не инопланетянин, а что-то другое?
Карачун прав – в Собачки надо ехать.
Сигарета обожгла пальцы. Макс выпустил окурок, и он полетел вниз в узкую щель между перилами лестничного марша.
Ах, как некрасиво, подумал Макс и зашел в квартиру. Вони поуба-вилось, но она не прошла совсем. Макс взял из ванны баллон с муж-ским дезодорантом и опрыскал все помещения своей однокомнатной квартиры. Запахло «Олд Спайсом», смешанным с ароматом протух-ших раков.
Да, подумал Макс, надо ехать в Собачки. Там, по крайней мере, пахнет намного приятней.
В самолете Макс сразу заснул.
Ему снилась размокшая буханка хлеба, покрытая пятнами лазоре-вой плесени. Буханка лежала посредине мутной лужи, и зачем-то очень была ему нужна. Макс попытался ее достать, но небольшая с виду лужа оказалась зыбким болотом. Ноги Макса стали медленно по-гружаться в трясину. Он пытался их вытащить, но утопал еще больше. А рядом проходил Иван Трофимович Верещак. Увидав погружающего-ся в трясину Макса, старик остановился и стал с интересом наблюдать за его попытками вырваться из цепких лап смерти. Макс хотел крик-нуть «помогите», но слова застревали в его горле. «А я тебе говорил, - сказал Верещак насмешливо, - не ходи туда. Место дурное. Пошел, не послушался». Макс погрузился уже по пояс, а Верещак стоял и ухмы-лялся в бороду. Бейсболку он повернул козырьком назад. «Помоги-те!», - наконец удалось выкрикнуть Максу, и он проснулся.
Проснулся и увидел милое курносое личико стюардессы, склонив-шейся над ним.
- Вам плохо?
- Как тебя зовут? – спросил Макс.
- Альбина. Вам что-нибудь принести?
- Я хочу тебя, Альбина, - прошептал Макс, мысленно обращаясь к другой Альбине, той, которую он возможно никогда больше не увидит.
- Простите, я не поняла. Принести вам что-нибудь? – повторила стюардесса Альбина.
- Нет, спасибо. – Макс посмотрел в иллюминатор.
Самолет заходил на посадку.
На этот раз он добрался до Пологих Сопок еще засветло. Дом або-ригена Верещака удалось найти довольно быстро – в поселке Ивана Трофимовича знала каждая собака. Впрочем, тут обо всех
Над поселком ярко светило солнце. Небо было на редкость чистым и голубым, только над сопками, теснящими поселок с востока, оно стало приобретать слегка сиреневатый оттенок, напоминая Максу, что день рано или поздно должен закончиться, и о ночлеге надо позабо-титься заблаговременно.
Дом Верещака был недалеко от автовокзала. Забор, за которым он прятался, был высоким и выкрашенным в традиционный зеленый цвет. К доскам калитки было прикручено шурупами тяжелое кованое кольцо, предназначенное для подачи звукового сигнала хозяевам до-ма. Едва Макс ударил кольцом о калитку, как во дворе залаяла соба-ка. По тому, как она лаяла, отрывисто и глухо, Макс понял – собака не мелкая. Послышались шаркающие шаги.
- Туман, не мешайся под ногами, - услышал Макс голос старика.
Калитка приоткрылась, и из щели высунулись две головы – седая голова в бейсболке цвета хаки и кудлатая голова кавказской овчарки, оскалившаяся желтоватыми клыками. Макс отступил от калитки на два шага, опасаясь, что псина может его съесть.
- Максим Хабаров! – Верещаку на память жаловаться не приходи-лось.
– Р-р-р-р, Гав! – А псу было грех жаловаться на тембр голоса.
- Здравствуйте, Иван Трофимович, - поздоровался Макс.
- И ты не болей, - ответил Верещак. – Туман, иди на место. Это свой.
Туман уходить не хотел, стоял и хмуро глядел на Макса.
- Не уйдет, пока не откусит кусочек, - весело сообщил Верещак Максу. – Такая своенравная псина!
Макс был сам юмористом, но сейчас стоял в совершенной нереши-тельности и не знал, что старику ответить.
- Что, – поинтересовался Верещак, - струхнул? Это я пошутил. Ту-ман – кобель серьезный. Он без команды не нападает. Я ему сказал, что ты свой, стало быть, он тебя обнюхать должен, запах твой запом-нить. Подходи не бойся. Не тронет.
Макс подошел к калитке. Туман начал с кроссовок, потом обнюхал джинсы, зевнул и посмотрел на хозяина.
- Свой, - повторил Верещак и потрепал Тумана по голове. – Ну, иди на место. А ты, Максим проходи. Только резких движений все же не делай. Туман – кобель серьезный и послушный, но иногда может вы-кинуть фортель. Зверь, все же… – Верещак любовно посмотрел на упавшего возле своей будки лохматого зверя. Зверь глядел на Макса внимательно.
Дворик утопал в виноградной зелени. Лозы, привязанные к шпале-рам, установленным в противоположных концах двора, тянулись вверх, к солнцу, и сплетались между собой, образуя купол. Среди ли-стьев Макс увидел рыхлые кисточки будущих гроздей винограда. Их было много. Урожай обещал быть богатым.