Уфолог

Царицын Владимир

 - Да и сейчас производят, думаю… Я слышал, убийцу уже взяли.

 - Взяли сдуру, да уже выпустили. Там, в Степном, не все такие, как Сокольский. Есть и другие - пни пнями. Проявил один такой пень ини-циативу… А ты где успел узнать про Шутова?

 - Аспиранты поведали.

 - А-а, ну да. – Карачун кивнул головой, соглашаясь, и продолжил: - У доцента, видите ли, алиби не оказалось. У всех алиби: жены, дети, друзья, а доцент Шутов – парень холостой. Ни жены, ни детей. Только любовница, имя которой из этических соображений доцент, естест-венно, назвать отказался. Его за это в обезьянник… Коллеги подсоби-ли, как могли, от всей широты российской души. Обосрали

бедного доцента с ног до головы. Хорошо Сокольский вмешался: отмел лож-ные факты, наветы, вычислил любовницу, аспирантку малолетнюю. – (Максу вдруг очень захотелось узнать имя малолетней аспирантки). – Та, слегка поломавшись, призналась, что в ту ночь, когда Арсена за-стрелили, Шутов драл ее, как сидорову козу. В десять вечера начал и к утру закончил.

 - Гигант, - с завистью в голосе, сказал Макс и полюбопытствовал: – А что за аспирантка?

 - Тебе фамилию, что ли назвать? – удивился Карачун заинтересо-ванности Макса, но вдруг захохотал: - У нее фамилия подходящая – Дралова. Олеся. Вундеркиндша. Восемнадцати еще нет, а уже аспи-рантка… - Отвлеклись. – Карачун закурил. – Следующий в списке?

 - Вошкулат. Исчез при весьма загадочных обстоятельствах. Пред-положительно отправился в гости к зеленым, как лук, человечкам.

 Карачун не выдержал. Он встал, подошел к холодильнику и извлек на свет стоваттной лампочки, прикрытой матовым стеклом плафона, бутылку водки и бутылку импортного кофейного ликера.

 - В исчезновении Вошкулата, - сказал Карачун, с треском свинчивая пробки с бутылок, - кроется разгадка всех тайн. Я так думаю. Кофе хо-чешь?.. Ну, как хочешь. А я, пожалуй…, - Карачун набулькал порцию и с удовольствием выпил. Причмокнул и продолжил: - Как тебе известно из детективной литературы и личного опыта расследований, исчезает, обычно, ключевая фигура. То, что его исчезновение связано как-то с гибелью Бугаева и Москаленко, лично у меня сомнений нет. В это вос-кресенье, как только ты позвонил мне из Собачек, я предпринял кое-какие действия по составлению досье на профессора кафедры био-энергетических исследований Степного университета, доктора все-возможных наук, Вошкулата Алексея Владимировича.

 Карачун встал и вышел из кухни, вернулся через минуту с диском, упакованным в бумажный конвертик.

 - Изучи, и завтра поговорим, - сказал он, вручая диск Максу.

 Макс посмотрел на циферблат ручных часов: обе стрелки прибли-жались к двенадцати.

 - Там немного, - успокоил его полковник, - сто с небольшим стра-ниц. Быстрому усваиванию информации тебя учили. На утро не от-кладывай, может быть за ночь что-то дельное в голову придет. Сейчас тебя грузить своими выводами не буду, дабы исключить элемент зом-бирования. Версий не жду, только направления поисков дополнитель-ной информации.

 Макс решил, что посмотрит диск утром.

 На Альбинином компьютере.

 - Я пошел?..

 - Иди. Только ты это…, не увлекайся мистикой разной. Реально смотри на происшедшее.

 - А это не зомбирование моего нежного, не искалеченного полтер-гейстом сознания? – Макс был уже в прихожей.

 - Завтра с утра в лабораторию, в девять тридцать ко мне, – напом-нил Карачун и, не попрощавшись, вытолкнул Макса за дверь.

 Альбина взяла трубку сразу, словно сидела возле своего шикарно-го, стилизованного под старину, телефона. Или только что положила ее, закончив предыдущий разговор.

 - Ало-о-у?

 - Привет. Ты еще не спишь? – совершенно идиотский вопрос, но что поделать - что сказал, то сказал.

 - Сплю, раз слышу твой голос. – Обида. Непритворная обида.
– Как твой бизнес? – Сказано

настолько сухо, что у Макса стало горько во рту. Сказано просто так, чтобы что-то сказать. Альбину совершенно не интересовал в эту минуту вопрос о его бизнесе. Да она и не была ду-рочкой, не знала точно, где он работает, но догадывалась, что Макс и коммерция вещи несовместимые.

 - Великолепно! – Макс попробовал проглотить горький комок.
– Ди-виденды получу завтра. И сразу же верну долг.

 - Боюсь, не вернешь…

 - Напрасно боишься. Никто не может упрекнуть меня в том, что я не возвращаю свои долги. – Макс произнес эти слова тоном человека, оскорбленного недоверием до глубины души.

 - В твоей порядочности я нисколько не сомневаюсь. Я улетаю сего-дня ночью... Через четыре с половиной часа вылет.

 - Далеко?

 - Далеко.

 - И все же, куда?

 - В Лурпак.

 - Когда вернешься?

 - Не знаю.

 - Альбина…, - Макс испугался, что она сейчас повесит трубку.

 - Что?

 - Мне не нравится, как мы говорим с тобой.

 - Мне тоже… Извини.

 - Я приеду?

 - Зачем?

 - Поговорить.

 - Зачем?

 - Альбина!

 - Что?

 - Я сейчас приеду, Машка!

 - Нет. Не приезжай, Максим. Не нужно. Я не хочу.

 Максим долго вслушивался в короткие гудки. Хотел набрать снова Машкин номер, но передумал.

 «Надо полагать, в наших с Машкой отношениях наступил некий пе-рерыв, – подумал он. – Может, это и к лучшему?..»

 В квартире Макса было как всегда пусто, тихо и душно. Макс рас-пахнул окна и с улицы в комнату ворвался свист припозднившегося троллейбуса и прохладный ночной воздух, надувший парусами тонкие шторы.

 Спать не хотелось, выспался в самолете. Когда Макс укладывал мерзлых раков на блюдо, чтобы засунуть их в микроволновку, раки ве-село гремели панцирями. Перед поздним ужином Макс решил загля-нуть в досье Вошкулата.

 Вначале он лениво прокручивал колесико мышки, бегло просматри-вая основные этапы жизни и научной карьеры профессора, но, когда добрался до событий двухлетней давности, стал ощущать острый ин-терес к его персоне.

 Вошкулат оказался человеком странным, противоречивым и каким-то… скользким. Выяснялось, что он никогда не увлекался уфологией, даже напротив, был ее ярым разоблачителем и первым оппонентом в любом споре с представителями этой лженауки, как он ее называл. А еще он называл уфологию опиумом для слабонервных и мыльной оперой для тех, кому хочется ходить в дураках. Он вообще не был сдержан в эпитетах, называл уфологов бездельниками, паразитами и даже шизофрениками от науки. Таких убеждений Вошкулат придержи-вался до определенного момента, а точнее, до третьего августа поза-прошлого года. В тот день в Крафте, университетском пригороде Ай-зенбурга, столицы Лурпака, проходил симпозиум уфологов. В нефор-мальную группу скептиков входил и Алексей Владимирович. Более то-го, именно он должен был выступить с разгромным докладом, который тщательно готовился всеми участниками вышеназванной группы. На симпозиуме произошла сенсация: Вошкулат, не поставив в извест-ность никого из своих коллег, от доклада отказался, сорвав тем самым разгром уфологов. Под негодующие взгляды коллег и торжествующие взгляды своих противников, Алексей Владимирович покинул Крафт и вернулся в Россию, а, вернувшись, стал, ни с того, ни с сего, убежден-ным уфологом. Казалось бы: ну чего странного? Человек поменял свои убеждения, такое случается. И довольно часто. Но принимать на веру искренность ученого Максу не хотелось, мешала стремитель-ность его перерождения.