Уфолог

Царицын Владимир

 - Ближе к делу, - подстегнул старика Макс, - и можно снова на ТЫ.

 - Куда ближе! И так самую суть… Стихийное бедствие! Потом аж до зимы последствия устраняли. Добраться до нас только через полме-сяца смогли. Да и то, потому, что после тайфуна сразу жара наступи-ла. Да и когда тайфун гулял, тоже не холодно было. Только мокро. Ес-ли бы Пологие Сопки не на сопках располагался, смыло бы поселок к едрене фене.

 - А если еще ближе? – сказал Макс, уставший слушать про тайфун.

 - Заканчиваю. Тайфун, значит… Что делать – ни света,

ни связи. Ах, да, я уже рассказывал… Бухали все, у кого водка да вино в запа-сах было. И Митька Мамалыга бухал. А что не бухать, если вино есть, а работы нет? Куда сунешься, если идти некуда?..

 Макс достал сигареты и без разрешения хозяина закурил. Он хотел было еще раз напомнить Верещаку, что пора бы уже переходить к инопланетянину, но тот и сам решил, что пора.

 - Вот в аккурат к окончанию Земфиры он и выплыл. И прямиком к моему огороду. Его даже Туман трогать не стал, обнюхал, чихнул и пошел к себе в будку. – Верещак замолчал, задумчиво глядя на Тума-на, лежащего у будки.

 - Что было дальше? – спросил Макс.

 - А дальше, мы его с Верой к себе в дом занесли. Еле от коряги ото-рвали, он к моему огороду на коряге приплыл. Зеленый весь, лысый… Только недолго он у нас прожил. К вечеру помер. В себя так и не при-шел.

 - Но вы хоть пытались его спасти?

 - А то, как же. Я фельдшера Ваську Прилепского сразу позвал. Он, правда, тоже бухой был. Сильно бухой. Но пришел. Посмотрел на инопланетянина и говорит: «Я врач, а не ветеринар. Выкинь ты из до-ма эту погань дохлую». И ушел дальше бухать. Я тогда к Митьке Ма-малыге. Но он…, - Верещак махнул рукой, - вообще, чуть живой. Лыка не вяжет никакого.

 - Ты о чем это? – Макс и Верещак были увлечены разговором и не заметили появления Веры.

 Верещак вздрогнул и, заикаясь, вымолвил:

 - Да я о и-ино-п-планетянине этом.

 Вера опустилась на лавку и вздохнула:

 - Растрепал-таки! Трепло ты, Верещак. Ты же Митьке обещал нико-му ничего не рассказывать!

 - Так получилось, Верунчик.

 - Трепло.

 - Я не мог молчать, - оправдывался Верещак. – Дело государствен-ной важности. Эти сволочи, Верунчик, увезли с собой известнейшего на всю страну профессора. Выведают у него все государственные тайны и расскажут японцам. А японцы только того и ждут, чтобы ото-брать у нас Курилы. Политическая ситуация такова, что…

 - Хватит заливать, - оборвала его Вера. – Лучше в погреб за вином слазай. Трепло…

 - Я сейчас. Я мигом. – Верещак юркнул в просвет между лозами.

 Вера придвинулась к столу так, что на ее сложенные, как у школь-ницы руки легли груди, размеру и форме которых позавидовала бы любая голливудская кинодива. Крестик лежал на правой.

 - Митька Мамалыга мой брат двоюродный. Вы из милиции, Максим? – Вера сверкнула глазами, что должно было повергнуть Макса в шок.

 Не повергло.

 Макс достал удостоверение, которое Вера внимательно изучила.

 - Ну, все равно, - сказала она, возвращая черные корочки, – Дмит-рий ваш

коллега. И он совершил должностное преступление. А мы с Иваном его сообщники. Получается так… Но вы поймите, Максим, - Вера высвободила руку из-под грудей, при этом крестик провалился в ложбинку, и положила горячую ладонь на руку Макса. – Вы поймите. Что нам было делать с мертвяком этим? Сюда в Пологие Сопки спа-сатели только через полторы недели добрались. Связи не было, сове-та спросить не у кого, доложить некому. То есть, было кому, но как?

 - А мобильная связь? – возразил Макс.

 - Что? – удивилась Вера. – Мобильная? Да мы тут в Пологих Сопках как хуторяне живем. Без связи с внешним миром, так сказать. Мо-бильники, они молодым нужны, они без них жить не могут. А у нас тут одни старики. Скоро вымрем все, как мамонты.

 - Вера, если кто-то при мне осмелится назвать тебя старухой, я за-ставлю его откусить себя язык. – Возможно, эти слова и выглядели, как комплимент, но Веру они явно не порадовали.

 - Мне сорок два, и я в поселке самая молодая, - невесело усмехну-лась она.

 А Макс подумал, что выглядит она значительно моложе, Вере мож-но было дать от силы тридцать с небольшим. И еще он подумал, что невесела Вера потому, что замужем за стариком, хоть и бодрым еще, но стариком. Почему она не уедет отсюда? Любовь? Вряд ли. Неверие в собственные силы? Может быть. Страх перед неизвестным? Вполне возможно… Но зачем ему, секретному агенту БСР, копание в чужой жизни?! Ему дело нужно делать, а не в душах людских ковыряться. Что, да почему…

 Вера между тем продолжала:

 - Вот и решили мы его похоронить потихоньку. Я, Иван, да Митька -втроем… Поймите, Максим, я почему никому говорить Ване про это не велела? За Митьку очень боялась. Выгонят его из милиции. Он ведь, Митька-то, хотел доложить своему начальству о том, что со стороны Собачек в наш поселок неизвестного приволокло потоком, да все ни-как решиться не мог. А потом дела закружились – мародеры, беглые зэки. А когда труп пропал, то и докладывать вроде не о чем стало. Растерялся Митька… Мы на семейном совете решили: о том, что слу-чилось никому. Будто и не было ничего. Человека того все равно не воскресить, а если Митьку из милиции выгонят…

 - Человека? – перебил Веру Макс. – Верещак мне о зеленом ино-планетянине рассказывал.

 - Ну да, зеленоватым он был. Может, болел чем. Может, от того и умер. Но все-таки человек, хоть и роста небольшого. У него все, как у людей было, мы же его раздевали, он же мокрый был весь.

 - А я говорю, инопланетянин. – Верещак видимо подслушивал, за-таившись в тени виноградных лоз. – А что пиписка, так что тут такого?! Пиписка у всех есть, даже у Тумана нашего. Да что там у Тумана, у ко-тов и тех…. Зеленых людей не бывает. Я во Владике специально для этого дела справочник терапевта и анатомический атлас купил. Про-читал от корки до корки. Нет таких болезней, при которых человек зе-ленеет. Желтеет – да, если печень…