Удел упыря
Шрифт:
Из комнаты вышла Фиида. Она тщательно счистила с себя запекшуюся кровь, оделась в такие же одежды, что Алаида. Дыры в животе видно не было, и портил вид только толстый обрубок вместо головы. Голова же, аккуратно причесанная и нарумяненная, покоилась под мышкой.
– Как я выгляжу? – кокетливо поинтересовалась голова.
– Как мертвая женщина, пытающаяся казаться живой, – безжалостно ответил Ильнур. – Пошли.
Фиида ничуть не обиделась и последовала вслед за направляющейся к выходу Алаидой.
– Ни пуха тебе, – сказал Ильнур, оборачиваясь.
– К
– Знаешь, а я что-то и бояться перестал, – сказал Ильнур задумчиво, – наверное, переволновался!
– Просто ты поверил, что все у нас получится! Ладно, идите, пока Дементий не проснулся и не закатил истерики. Ты ж знаешь его…
– Угу. – Ильнур повернулся к Юсупу спиной и торопливо засеменил вслед за женщинами. Скрипнула дверь, и вновь стало тихо.
Сколько Серж Зеленый себя ни помнил, он никогда такого не видывал!
Прямо из лесной чащи, куда даже опытные-то лесники опасались забредать, ему навстречу вальяжно, неторопливо, горделиво вышли три аристократа. Хотя, нет. Аристократ был один – худощавый, длинный старичок, сжимавший в руках тросточку. Высоко задрав острый нос, он шагал впереди, брезгливо уворачиваясь от веток. Следом семенили две аристократочки. Одна молоденькая – лет эдак двадцати трех, не больше, а вторая постарше – сразу видно, что женщина замужняя, имеющая как минимум двоих детей.
Серж настолько удивился этому зрелищу, что даже выпустил из рук охапку хвороста, которую собирался связать и оттащить в повозку. Звук падающих веток привлек внимание старичка-аристократа. Он замер, оглядывая из-под густых бровей местность, и когда его взгляд уперся в Сержа, тот вздрогнул.
– Здорово, холоп! – громогласно произнес старик, тыкая в сторону Сержа тростью. Набалдашник ее тускло блестел золотом, отражая редкие лучики солнца. – Телега есть?
Из глаз аристократа вдруг полился мутноватый свет. Вокруг все сразу померкло, и сделалось прохладно. Серж почувствовал, как лицо его обдает холодной струей воздуха, часто-часто заморгал и понял, что ему совершенно безразлично, откуда появились эти странные люди. Что тут такого, в конце концов? Ну, вышли прогуляться господа…
– Всегда в вашем распоряжении, – выпалил Серж, мало что соображая. – Мы – семья бедная, маемся от урожая до урожая, но вот телега-то водится. Еще от батьки мово досталась. А моему батьке от его батьки, а от его батьки…
– Быстро ехать будем? – поинтересовалась дама, что постарше. Голос у нее был красивый, томный – как раз во вкусе Сержа. Он уставился в полную грудь аристократки и шумно сглотнул.
– Ох, как быстро! – захлебнулся Серж. – Лошадь молодая, ре-езва-ая!
«Иноземцы заблудились! – мелькнуло в его перепуганной черепушке. – Пошли, видать, за грибами да заблудились. А слуги ж их тогда где? Прозевали-то хозяев! Ну, тадысь можно на этом и сколотить чевой-нибудь. Авось монетка кака и перепадет…»
От мысли, что можно будет денег подзаработать, Сержа затрясло.
– Пойдемте, – он
Аристократы последовали за ним. Старичок натужно кашлял за спиной. Серж боялся и ликовал одновременно. Мысль о том, что странно все это как-то, испарилась и больше не появлялась.
Серж думал о золоте.
Город встретил путников мрачно. Готовились к обороне, поскольку ожидали подхода русичей. Поговаривали, правда, что русичам дела никакого нет до маленького городишки Назарада, но сетовали на то, что русичи – народ горделивый, и уж если возьмутся турков уничтожать, так всех и перебьют.
Охрана перед воротами долго возилась с документами, подозрительно косилась на сэра Дуллитла и много раз переспрашивала о его причастности к Русско-Украинскому Союзу. Сэр Дуллитл отвечал на вопросы прямо и незамедлительно, а также советовал обратиться к Гиберту фон Клауссенцу, немецкому послу при дворе турецкого князя. Сие возымело действие, и охрана, громыхая латами, пропустила англичан в город
Серж Зеленый вез путников молча. Находясь под воздействием простенького гипноза, он думал только о том, как бы быстрее найти дорогу к дворцу, где располагался немецкий посол.
Ехали по темным улочкам, которые вдруг все опустели. Даже базар был на удивление тихим и безлюдным. Несколько торгашей рискнули вытащить на продажу предметы первой необходимости, а с иными товарами никто даже и показываться не стал.
На площади толпа людей в спешке устанавливала катапульты. Судя по виду, катапульты эти пролежали в разобранном состоянии не один десяток лет. От них веяло старостью, и казалось, что они готовы в любое мгновение рассыпаться в труху. Натужно скрипели промасленные веревки, кто-то натягивал канаты и проверял крепления. Несколько человек подкатывали гигантские валуны, вдвое шире и выше их самих.
В ближайших домах окна были закрыты ставнями. Хотя солнце скрылось за сплошной пеленой туч, пришедших с востока, свет нигде не горел. Люди боялись.
– Что-то боязно мне… – Фиида поежилась. В личине молоденькой аристократки она выглядела очень даже ничего. Жаль только, что Ильнур очень хорошо запомнил ее прежний облик. – Никак русичи опять нагрянут.
– А что, бывало уже? – поинтересовалась Алаида. Она хорошо отдохнула после недавнего посещения логова Упыря и теперь вновь жаждала приключений.
– У нас не бывало ишшо, но в соседних городах, поговаривали, было. Жутко-то как…
– И что же происходит?
– Ну, как обычно, – ответил Ильнур, попыхивая трубкой. Здешний табак ему очень нравился. – Стандартная ситуация. Русичи захватывают город, насилуют женщин, угоняют детей и мужчин в рабство, стариков и больных убивают, а город грабят три дня и три ночи.
– А почему три?
– Законы военные. А в случае, если русичам не удастся захватить город, Назараду присвоят почетное звание города-героя, и сюда будут приезжать туристы.