Удел упыря
Шрифт:
А может быть, они шпионы русичей? Серж аж вздрогнул от подобной мысли. Он не имел ничего против русичей, но когда ты находишься в городе, который они собираются захватить, стоит подумать и о своей жизни тоже…
Что же делать?!
Главное – продолжать изображать человека, подверженного их чарам. Тупого, с бессмысленным взором. Может, слюну пустить из уголка губ? Подумав, Серж Зеленый решил, что это будет чересчур. Да и сюртук у него единственный, зачем марать?
А еще нужно немедленно сообщить леди Коноваловой. Серж
Надо только довезти волшебников до места, а там…
Серж ловко повернул, и телега приблизилась к воротам дворца немецкого посла Гиберта фон Клауссенца.
– Очень хорошо, – произнес пожилой аристократ (или кто там он есть), спрыгивая на землю и помогая дамам слезть, – ты отлично поработал, мой друг. Три золотых тебя устроят?
Серж невнятно промычал что-то и часто-часто затряс косматой головой.
– Держи!
Монетки перекочевали из ладони старика в ладонь Сержа, и он засунул их глубоко в потайной карман сюртука.
– Спасибо, ваша милость, всегда рад помочь, как же без помощи-то ближним? Если что, заглядывайте еще, рады будем…
– Хорошо, хорошо… – Старик провел ладонью перед немигающим взором Сержа Зеленого. – Друг мой, через двадцать минут ты полностью забудешь обо всем, что видел и слышал с самого утра. Сейчас ты направишь свою повозку в лес, найдешь место, где бросил хворост, и будешь собирать его до тех пор, пока не наберешь нужное количество, затем поедешь домой, и будешь жить нормальной жизнью. Все ясно?
– Все ясно, – повторил Серж, – можно идти?
– Иди! – Старик и две дамы направились к воротам, где их поджидал подтянутый молодой страж, а Серж вернулся к телеге.
– Ага, как же, поеду я за хворостом, – пробормотал себе под нос Серж, разматывая поводья. – Тупица, хоть бы про золотые подумал.
Золотых хватило бы Сержу на новый дом, но его голову сейчас занимало другое.
Повозка развернулась и скрылась в узких переулках.
– Холодно что-то, – Алаида поежилась, плотнее укутавшись в норковый полушубок с воротником, – а с утра солнышко было, я думала – согреет.
Сейчас на небе царствовали серые тучи, напрочь укрыв солнце. Ильнур не замерз, но ему тоже стало немного неуютно, когда он подошел к воротам.
Их встретил подтянутый молодой офицер из личной охраны посла и сообщил, что господин Гиберт немного захворал ночью, сейчас мается у себя в комнате и велел никого не впускать.
– Сообщите ему, что пришли сэр Дуллитл, миссис Фройляйн и ее старшая дочь мисс Грей.
Офицер оглядел дам и поспешил к замку. Ждали минут десять, потом офицер наконец вернулся, открыл
– Посол очень плох, – сообщил он таинственно, – бледен, кашляет, под глазами синяки. Очень зол, на всех кричит и грозится повесить! Будьте осторожны.
– Ничего, мы всегда осторожны, – заверил его Ильнур, вальяжно раскуривая трубку.
Они прошли к замку. Алаида дрожала всем телом и поспешила первой войти в холл, где ей стало чуть теплее.
– Не топят они, что ли? – недовольно проворчала она.
Откуда-то возник лакей, принял их одеяние и на Алаидин вопрос ответил утвердительно:
– Со вчерашнего вечера во дворце не осталось ни дров, ни угля. Все забрали для обороны города. Посол со дня на день ожидает помощи от своих земляков. Возможно, ему придется покинуть Турцию… – А затем добавил чуть тише: – Если, конечно, доживет, бедняга. Полагаю, у него застарелая хворь, которую он никак не хотел лечить.
– Где он? – спросил Ильнур.
– На втором этаже, у себя.
Гиберт фон Клауссенц был действительно плох. Когда они вошли в покои, сразу почувствовали запах лекарств, трав и болезни. Немецкий посол лежал на койке, укутавшись несколькими одеялами. Лицо его было мертвенно-бледным, из носа капало, а кожа вокруг глаз была настолько черна, что и глаз видно не было.
– Здравствуйте, мои дорогие, – поприветствовал он слабым голосом. – Вот уж не ожидал, что увижу вас в столь смутные времена. Русичи атакуют, мы все умрем, но ваш приход меня утешает…
– Бредит, – шепнул Ильнур дамам, а сам подошел к кровати и присел на край. – Все возможно, дорогой Гиберт. У нас тоже плохие вести. Дерзкие предатели разрушили наше временное убежище и лишили меня и моих друзей крова. Не позволите ли вы остановиться у вас на несколько дней? Никаких хлопот мы не доставим.
– Я бы с удовольствием, уважаемый сэр Дуллитл, – Гиберт глубоко вздохнул, – но сейчас такая сложная обстановка. Не знаю уж, выдержу ли я эти несколько дней.
Ильнур поднял ладонь и легонько дотронулся до век Гиберта. Кожа была ледяной.
– Слушай меня, Гиберт, – произнес Ильнур изменившимся голосом, – я досчитаю до трех, и ты окажешься полностью в моей власти. Все мои приказы ты будешь выполнять беспрекословно и в срок. За это я постараюсь избавить тебя от болезни и вытащить из города целым и невредимым. Ясно?
– Чего ж тут неясного, – произнес Гиберт, и Ильнур вздрогнул. Алаида громко клацнула зубами, и из ее рта вырвалось облачко пара.
Голос немца звучал совсем не слабо. Это был голос совершенно здорового человека…
Ильнур отдернул руку от лица Гиберта и с ужасом увидел, что тот смотрит на него в упор. И глаза его… нечеловеческие… глаза упыря!!!
– Давай, считай до трех, правда, раньше это не сильно тебе помогло, Ильнур, – произнес Гиберт фон Клауссенц и дико захохотал.