Ударные
Шрифт:
— На вашем месте я бы поступил также. Ведь, судя по донесениям, мои люди многим из вас просто не оставили выбора… — с этими словами он посмотрел на ударных, что угрожающе навели оружие на бунтовщиков. — Однако так говорить не совсем корректно, поскольку выбор вы все же сделали. И выбрали неверно…
Подняв лишенную плоти руку в воздух, Сэдэо был готов дать ударным отмашку, что наконец решило бы проблему с мятежниками в Ватомире. По крайней мере на какое-то время.
И никто не вымолвил ни слова про то, что все происходило без суда. Равно
Но была и иная причина, почему парня, чьи руки полгода назад еще не были запятнаны кровью, совсем не заботило, что по его приказу готовятся казнить всех этих людей.
Даже у тех, кто привычен к крови и смерти, все равно должен быть хоть какой-то моральный барьер, не дающий им спокойно смотреть на убийство. Некая черта, переступив за которую ты и перестаешь быть обычным человеком в общем понимании слова.
Правители, солдаты или просто убийцы — многие из них переступают через ту черту, когда смерть других навсегда перестает пугать или расстраивать.
А Сэдэо… не сказать, что в его жизни не было подходящих моментов, чтобы пересечь эту черту. Наверняка их было больше, чем у многих. Но не смерть других убила в нем остатки сострадания.
— Что ж. Хотел бы я сказать, что ваши страдания на этом закончатся… Но спасения вы не найдете даже в следующей жизни.
Стоило сбоку толпы появиться голубому барьеру, как Сэдэо махнул рукой и ударные открыли по пленникам огонь.
Продолжительная пальба, несколько секунд криков, залитая кровью земля, и тяжелые хрипы тех, кого автоматная очередь не сразила сразу. И восемнадцатилетний юноша смотрел на все это, не моргнув глазом.
Даже Милия с Бетой отвернулись, хотя к смертям других они привыкли с рождения. Но не Сэдэо.
И пока ударные добивали выживших бунтовщиков, расталкивая завалы из трупов, парень повернулся к генералам и напоследок произнес всего одну фразу.
— Не так уж это сложно, да?
С этими словами его тело исчезло с яркой вспышкой, оставив после себя лишь запах гари.
А Милия и Бета продолжили стоять под серым осенним небом, думая о том, можно ли было предотвратить случившееся. И пока спереди то и дело раздавались выстрелы, со стороны города послышались глухие взрывы.
Стоя на небольшом холме, можно было видеть, как из одной части города в восточный район летят снаряды и как в небо поднимаются столбы пламени и дыма.
Дабы зачистить остатки восставших мертвецов и отстроить все заново, Отвергнутые решили стереть карантинную зону с лица земли. Вот только жить там будет некому. Все, кто присутствовал на суде Сэдэо, об этом позаботились.
* * *
Вечером того же дня, после нескольких часов артобстрела в карантинную зону вылетел одинокий MCC с Версом на борту. Лейтенант и еще два его
— Этого… следовало ожидать… — сказал Третий, глядя на огромную яму в земле.
По всей видимости, из-за обстрела пострадали своды руин, что держали над собой этот район. И в результате несколько кварталов оказались погребены вместе с надеждами Верса узнать, что же такого важного фельдмаршал и ему подобные искали в подземном городе.
— Сэр, на сканерах одни завалы, никаких уцелевших залов. Боюсь, здесь больше нечего искать.
— Ха-а… твою ж мать, — получив от Лаки неутешительный доклад, Верс стал думать, что же делать дальше. Но Третий, кажется, не был настроен столь же пессимистично.
— Я понимаю, что мы не приблизились к разгадке того, что происходит, но стоит ли об этом переживать? Фельдмаршал мертв, а то, что он искал, навсегда похоронено в этих завалах. Вряд ли мятежникам теперь будет толк с этих руин.
На это лейтенант ничего не ответил. И Лаки, и Третий смотрели на командира в ожидании его дальнейших действий, поскольку у Верса редко не было запасного плана. Но в данный момент он не смог придумать ничего, что могло помочь хоть как-то прояснить дальнейшее расследование.
— Пилот, возвращаемся. Здесь нам больше делать нечего.
— Принято. Сокол-2 базе, возвращаюсь на ВПП…
— Сэр, так что дальше? — несмотря на все случившееся, Лаки слабо верилось, что на этом их миссия завершится. — Продолжим следовать по карте Уэса и проверим остальные точки?
— Нет, этим займутся гвардейцы. Как попадем на главную базу, передадим фельдмаршала в руки научного отдела, а потом я сообщу о прекращении расследования. Все, что удалось узнать, я передам командованию, и это станет их головной болью, а не нашей.
Казалось, что его решение абсолютно логично и правильно для сложившейся ситуации, поскольку отряд Верса больше не обладал ресурсами для продолжения расследования. Да и само расследование уже вышло за рамки поисков дезертиров и пропавшего оборудования.
— Н-но сэр! Мы же так и не выяснили, что мятежники искали в тех руинах! — однако Лаки не мог с этим смириться. — И почему оборудование крали не только в Ватомире, но и в Слеиме. На кого работает фельдмаршал, какая цель у вчерашнего восстания… Глитч и Квот погибли не за тем, чтобы мы просто переложили всю работу на других!
— Речь идет о заговоре, Лаки. Это не то, что мы можем раскрыть или чему можем помешать, это должно решаться на уровне гильдии. Мы и так сделали больше необходимого. А раз фельдмаршала нет, то и заговор быстро захлебнется. Старик был единственным, кто представлял для нас угрозу.
— А что насчет зашифрованной папки на голокубе Уэса?
— И ты туда же, Третий? Раз наше расследование больше не секрет, то генералы передадут его техникам. Они вытащат оттуда всю инфу, даже не подключаясь к общей системе.